являлось для нее чем-то необыкновенным. Она знала, что стоит ей сильно захотеть чего-то — это исполнится. В ее представлении каждый раз так и происходило. Стоило ей захотеть, чтобы какая-нибудь красивая ручка, конфета или игрушка возникла в ее руках, Джаннет делала своими пальчиками придуманные волшебные движения, и желаемый предмет появлялся в ее ладони. Детское воображение или загадка мира собирала в воздухе то, что девочка желала подробнее разглядеть. Она была уверена, что может превратить любую вещь во что-либо другое, или, по крайней мере, менять ее форму. Став взрослыми все люди убеждают себя в том, что все былые чудеса являлись игрой воображения. Но что такое жизнь, как не игра воображения? И как можно сваливать на пустую фантазию то, что действительно видел и что было твоей реальностью?
Кружась в задорном танце, Джаннет схватила с постели свою любимую игрушку, белого щенка, и прижала его к себе. Девочка ни на день не расставалась со своим плюшевым другом, доверяя ему все свои секреты. Но все дети вырастают и перестают верить в волшебство. Они помнят сказочные минуты, но от того, что не могут найти им объяснения, волшебство исчезает из их жизни. А детям, еще не успевшим ступить в мир взрослой логики, такие объяснения не нужны. Они просто знают…
Глава 3
Была жаркая июньская ночь. Но волны Каспия приносили на берег потоки свежести, и их мерный шорох разливал повсюду умиротворение, заставляя мысли в свободном потоке блуждать где-то вдали от берегов. Это умиротворение, подаренное морскими волнами, начиналось где-то внутри человеческой души, и от этого казалось, что оно окутало собою, словно туманом, все вокруг. Саид сидел на скалах на берегу спокойного, мерно распределяющего потоки воды моря: стихии, которая находится в постоянном движении, даже когда кажется, что она абсолютно спокойна. Море таит в себе жемчуга и хищников, расслабление и опасность, загадку и ответы на многие вопросы. Море разделяет материки, а возможно наоборот соединяет их. Это зависит только от твоего собственного решения на данный момент: плывешь ли ты к кому-нибудь, или уплываешь от него. Только море не может помочь душе убежать от самой себя.
Профиль Саида вырисовывался при свете луны, на его лице были заметны успевшие проложить себе путь тонкие складки у носа. Фигура Саида была уже достаточно развита для его возраста, но и не выглядела излишне рельефной. Завивающиеся волосы шевелились от дуновений легкого морского ветерка. Саид смотрел на звезды, которые одинаково ярко блистали как в небе, так и в своем морском отражении. Глаза его были такими же синими, а взгляд таким же холодным, как водные глубины. На самом деле цвет его глаз менялся по настроению от светло-серого до темно-синего. Саид так далеко погрузился в свои мысли, что со стороны могло показаться, что он не заметил, как издалека к нему приближалась маленькая женская фигурка, своим строением больше напоминающая подростковую. Раскосые глаза не отрываясь смотрели на сидящего у берега парня. Слегка наклонившись вперед, Саид словно жаждал разглядеть что-то в морской дали, найти ответ на давно измучивший его вопрос. Казалось, что тело его приросло к скалам и происходило от них. Это внутренняя стойкость и стальная сила давали о себе знать, пробиваясь через словно высеченную из скал стройную фигуру.
Когда длинноволосая девушка подошла слишком близко, ничто не изменилось в выражении лица Саида. Лишь губы его шелохнулись, и в ночи раздался красивый мужской голос:
— Что на этот раз?
— Здравствуй! — с улыбкой выдохнула девушка, поправляя прямые черные локоны. Она с нежностью смотрела на Саида.
Саид заметил, что она ожидала более теплого приветствия с его стороны.
— Ты даже не взглянешь на меня? — будто шутя, спросила она.
Но Саид был уверен, что его спокойствие задело ее. Он повернул голову и оглядел хрупкую фигурку с ног до головы. Тонкие стройные ножки девушки не были обуты, и порой волна, подкатившая слишком близко, омывала их своей прохладой. Довольно откровенное шелковое платье с изящно перетягивавшим талию пояском в темноте казалось было цвета морских пучин. Это платье, едва прикрывающее маленькую грудь, больше походило на ночной халат. Лицо ее было совсем без макияжа, что подчеркивало его свежесть и естественную красоту. Аккуратный маленький носик и очень светлые глаза делали девушку похожей на морскую нимфу. В этом городе ее пока никто бы не узнал, но в Японии Сан была известна как юная восходящая звезда.
— Как-то скромно на этот раз, тебе не кажется? — наконец произнес парень.
— Ты завидуешь моей молодости и непорочности? — нашлась, что ответить Сан и гордо улыбнулась. Но это не помогло ей скрыть недовольство.
Саид хмыкнул с усмешкой и отвернулся, продолжая разглядывать звезды.
— Так значит, брошенные и разбитые девичьи сердца… — задумчиво, но грубо бросила девушка. Увидев, что восторга своим новым образом от Саида она не добилась, Сан решила прямо перейти к делу.
Усмехнувшись снова, на этот раз горько, Саид покачал головой.
— Зачем? — спросил он все еще глядя на море.
— Каждая займет свое место в жизни. Ты дашь им толчок.
— Скорее пощечину.
— Иногда больше…
Саид бросил брезгливый взгляд в сторону нежного создания.
— Я никогда не подниму руку на женщину. — ответил ангел.
— Это ты вправе решать сам. Методы остаются за тобой. Главное результат — сильный душевный шторм.
— Как я их узнаю? — спросил Саид, через пару секунд отведя глаза от девушки. Теперь он внешне казался совершенно спокойным.
— В тебя невозможно не влюбиться. — сказала Сан и помолчала некоторое время, ожидая реакцию Саида, но он сидел так же неподвижно, как скалы, громоздившиеся у его ног. — Но отношения у тебя будут не с каждой, кто в тебя влюбится, а лишь с той, которая при первой встрече посмотрит на тебя дольше 5 секунд, не сумев отвести взгляда ни на мгновение.
— Как просто. Я ведь умею считать и до ста. — произнес Саид с иронией, но выражение его лица не изменилось.
— Не льсти себе. — напряженно улыбнулась Сан, но про себя подумала, что была бы рада видеть рядом с собой этого красивого юношу каждое мгновение своей вечной жизни, ведь красота Саида казалась совершенной даже ангелам. Ангелам, которые прекрасно знали, что их облики и взгляды отражали их души.
— Да что ты, я вовсе не льщу себе. Я действительно умею считать до ста и даже намного больше. — продолжал он так, словно говорит о чем-то очень серьезном.
— Но никто не будет смотреть на тебя так долго, как бы ты ни был неотразим, дорогой. Смотри не свались в воду,
