- Вы что, хотите сказать, что у этой чепухи есть четвертое измерение? - возмутился Парадин.
- На вид, во всяком случае, нет, - согласился Холовей. - Я только хочу сказать, что наш разум, приспособленный к Эвклидовой системе, не может увидеть здесь ничего, кроме клубка запутанной проволоки. Но ребенок - особенно маленький - может увидеть и нечто иное. Не сразу. Конечно, и для него это головоломка. Но только ребенку не мешает предвзятость мышления.
- Затвердение мыслительных артерий, - вставила Джейн.
Но Парадина это не убедило.
- Тогда, значит, ребенку легче справиться с дифференциальными и интегральными уравнениями, чем Эйнштейну?
- Нет, я не это хотел сказать. Мне ваша точка зрения более или менее ясна. Только...
- Ну хорошо. Предположим, что существуют два вида геометрии - ограничим число видов, чтобы облегчить пример. Наш вид, Эвклидова ге- ометрия, и еще какой-то, назовем его X. X никак не связан с Эвклидовой геометрией, но основан на иных теоремах. В нем два и два не обязательно должны быть равны четырем, они могут быть равны Y2, а могут быть даже вовсе не р а в н ы ничему. Разум младенца еще ни к чему не приспособился, если не считать некоторых сомнительных факторов наследственности и среды. Начните обучать ребенка принципам Эвклида...
- Бедный малыш, - сказала Джейн.
Холовей бросил на нее быстрый взгляд.
- Основам Эвклидовой системы. Начальным элементам. Математика, геометрия, алгебра - это все идет гораздо позже. Этот путь развития нам знаком. А теперь представьте, что ребенка начинают обучать основным принципам этой логики X.
- Начальные элементы? Какого рода?
Холовей взглянул на абак.
- Для нас в этом нет никакого смысла. Мы приспособились к Эвкли- довой системе.
Парадин налил себе неразбавленного виски.
- Это прямо-таки ужасно. Вы не ограничиваетесь одной матема- тикой.
- Верно! Я вообще ничего не хочу ограничивать. Да и каким обра- зом? Я не приспособлен к логике X.
- Вот вам и ответ, - сказала Джейн со вздохом облегчения.
- А кто к ней приспособлен? Ведь чтобы сделать вещи, за которые вы, видимо, принимаете эти игрушки, понадобился бы именно такой человек. Холовей кивнул, глаза его щурились за толстыми стеклами очков.
- Может быть, такие люди существуют.
- Где?
- Может быть, они предпочитают оставаться в неизвестности.
- Супермены?
- Хотел бы я знать! Видите ли, Парадин, все опять упирается в отсутствие критериев. По нашим нормам, эти люди в некоторых отношениях могут показаться сверхумниками, а в других - слабоумными. Разница не количественная, а качественная. Они по-иному мыслят. И я уверен, что мы способны делать кое-что, чего они не умеют.
- Может быть, они бы и не захотели, - сказала Джейн.
Парадин постучал пальцем по оплавленным приспособлениям на по- верхности Коробки.
- А как насчет этого? Это говорит о...
- О какой-то цели, разумеется.
- Транспортация?
- Это прежде всего приходит в голову. Если это так. Коробка могла попасть сюда откуда угодно.
- Оттуда... где... все п о - д р у г о м у? - медленно спросил Парадин.
- Именно. В космосе или даже во времени. Не знаю. Я психолог. И, к счастью, я тоже приспособлен к Эвклидовой системе.
- Странное, должно быть, место, - сказала Джейн. - Денни, выбро- си эти игрушки.
- Я и собираюсь.
Холовей взял в руки стеклянный кубик.
- Вы подробно расспрашивали детей?
Парадин ответил:
- Ага, Скотт сказал, что, когда он впервые заглянул в кубик, там были человечки. Я спросил его, что он видит там сейчас.
- Что он сказал? - Психолог перестал хмуриться.
- Он сказал, что они что-то строят. Это его точные слова. Я спросил: кто, человечки? Но он не смог объяснить.
- Ну да, понятно, - пробормотал Холовей, - это, наверно, прогрессирует. Как давно у детей эти игрушки?
- Кажется, месяца три.
- Вполне достаточно. Видите ли, совершенная игрушка механи- ческая, но она и обучает. Она должна заинтересовать ребенка своими воз- можностями, но и обучать, желательно незаметно. Сначала простые зада- чи. Затем...
- Логика X, - сказала бледная, как мел, Джейн.
Парадин ругнулся вполголоса.
- Эмма и Скотт совершенно нормальны!
- А вы знаете, как работает их разум сейчас?
Холовей не стал развивать свою мысль. Он потрогал куклу.
- Интересно было бы знать, каковы критерии там, откуда появились эти вещи? Впрочем, метод индукции мало что даст. Слишком много неиз- вестных факторов. Мы не можем представить себе мир, который основан на факторе X - среда, приспособленная к разуму, мыслящему неизвест- ными категориями X.
- Это ужасно, - сказала Джейн.
- Им так не кажется. Вероятно, Эмма быстрее схватывает X, чем Скотт, потому что ее разум еще не приспособился к нашей среде. Парадин сказал:
- Но я помню многое из того, что я делал ребенком. Даже когда был совсем маленьким.
- Ну и что?
- Я... был тогда... безумен?
- Критерием вашего безумия является как раз то, чего вы не помните, - возразил Холовей, - но я употребляю слово "безумие" только как удобный символ, обозначающий отклонение от принятой человеческой нормы. Произвольную норму здравомыслия.
Джейн опустила стакан.
- Вы сказали, господин Холовей, что методом индукции здесь действовать трудно. Однако мне кажется, что вы именно этим и занимаетесь, а фактов у вас очень мало. Ведь эти игрушки...
- Я прежде всего психолог, и моя специальность - дети. Я не юрист. Эти игрушки именно потому говорят мне так много, что они не говорят почти ни о чем.
- Вы можете и ошибаться.
- Я хотел бы ошибиться. Мне нужно проверить детей.
- Я позову их, - сказал Парадин.
- Только осторожно. Я не хочу их спугнуть.
Джейн кивком указала на игрушки. Холовей сказал:
- Это пусть останется, ладно?
Но когда Эмму и Скотта позвали, психолог не сразу приступил к прямым расспросам. Незаметно ему удалось вовлечь Скотта в разговор, то и дело вставляя нужные ему слова. Ничего такого, что явно напоминало бы тест по ассоциациям - ведь для этого нужно сознательное участие второй стороны.
Самое интересное произошло, когда Холовей взял в руки абак.
- Может быть, ты покажешь мне, что с этим делать?
Скотт заколебался.
- Да, сэр. Вот так... - Бусина в его умелых руках скользнула по запутанному лабиринту так ловко, что никто из них не понял, что она в конце концов исчезла. Это мог быть просто фокус. Затем опять...
Холовей попробовал сделать то же самое. Скотт наблюдал, морща нос.
- Вот так?
- Угу. Она должна идти вот с ю д а...
- Сюда? Почему?
- Ну, потому что иначе не получится.
Но разум Холовея был приспособлен к Эвклидовой системе. Не было никакого очевидного объяснения тому, что бусина должна скользить с этой проволочки на другую, а не иначе. В этом не видно было никакой логики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
