достать пакеты со льдом из морозилки. Сообщаю диспетчеру информацию с её прав и состояние здоровья.
Двадцать шесть лет. Она без сознания. Возможно, попала в аварию на мотоцикле. Возвращаюсь в смотровую, где она до сих пор лежит, кладу пакеты со льдом и телефон на стойку, чтобы подключить девушку к тонометру.
Открытый перелом голени. Потеря крови. Повышенное давление. Учащенный пульс. Когда я подключаю капельницу и накладываю девушке на ногу нормальный жгут, приезжает скорая. Но она всё ещё не приходит в себя. Парамедики надевают ей на ногу бандаж. Мы перекладываем её на каталку. Запихиваем её в машину скорой помощи и всё начинает трястись от движения. Я беру девушку за руку, говоря себе, что таким образом узнаю, если она проснется.
И, в конце концов, она просыпается. Её глаза распахиваются и встречаются с моими, и меня снова пронзает сожаление. Парамедик с другой стороны прикладывает кислородную маску к её лицу, и пластик запотевает от учащенного дыхания, когда её вновь одолевает боль.
— Я доктор Кейн, — говорю я, сжимая её холодную и влажную ладонь. — Мы едем в больницу. Тебя зовут Роуз?
Она с трудом кивает из-за шейного бандажа.
— Постарайся не двигаться. Ты помнишь, что произошло?
Она закрывает глаза, но не успевает скрыть вспышку паники.
— Да, — говорит она, хотя я едва слышу её из-за воя сирен.
— Это была авария на мотоцикле?
Роуз резко открывает глаза. Складка между её бровями становится глубже. После короткой паузы она говорит:
— Да. Я… я наехала на скользкий участок и разбилась.
— У тебя что-нибудь болит в спине или шее? Где-нибудь еще, помимо ноги?
— Нет.
Фельдшер снимает импровизированный жгут с её ноги, и я ощущаю аромат пина-колады. Понижаю голос и наклоняюсь немного ближе, спрашивая:
— Ты пила?
— Нет, черт возьми, — отвечает она, морщит нос под маской и тянется, чтобы снять ее, несмотря на мой протест. — Ты настоящий доктор?
Я недоуменно моргаю, глядя на нее.
— Да?..
— Как-то неуверенно.
— Я уверен. Надень маску обратно…
— Ты похож на доктора из телевизора. Типа, Доктор Макспайси или что-то такое. Документы покажешь?
Я смотрю на девушку фельдшера, которая пытается скрыть улыбку.
— Ты дала ей морфий?
— Почему ты в спортивной одежде? — продолжает Роуз.
Фельдшер фыркает.
— Ты один из этих, которые занимаются кроссфитом? Очень похож.
Я пытаюсь возразить, но фельдшер говорит:
— Да, наш Док обожает кроссфит. Мой муж называет его «Доктор Звероподобный».
Роуз морщится от смеха, но потом крепче сжимает мою руку, когда фельдшер раскладывает вокруг раны свежие пакеты со льдом.
— Кто ты? — я спрашиваю парамедика, сидящей напротив Роуз. — Мы знакомы?
Она ухмыляется, проверяя инфузионный насос.
— Я Элис. Живу за углом от тебя, на Элвуд-стрит. Мой муж, Дэнни, личный тренер в тренажерном зале?..
— А, точно. Дэнни, — убедительно отвечаю я.
Роуз улыбается, её темные глаза прикованы к Элис.
— Он в душе не ебет, о ком ты говоришь.
— Нет, я знаю его.
— Сколько ты уже живешь в Хартфорде?
Я отвожу взгляд от парамедика на Роуз и смягчаюсь, но только из-за настороженности. Благодаря капельнице у нее немного улучшилось кровяное давление. Но по лицу, по нахмуренным бровям видно, что ей больно. Я пытаюсь высвободить свою руку, чтобы получше рассмотреть её ногу, но она не отпускает.
— Так сколько, Док?
Я слегка встряхиваю головой, чтобы прийти в себя, как будто могу избавиться от того, как она смотрит на меня.
— Через сколько мы доедем до больницы?..
— Нет. Сколько ты уже живешь в Хартфорде? Или, может быть, стоит спросить о квалификации? Не хочу, чтобы ты ампутировал не ту ногу. У тебя бывают кратковременные потери памяти?
Ее слабая улыбка полна озорства. Но темные глаза выдают ее. В них поиск. Они полны страдания. Они полны страха.
— Никто не будет ампутировать тебе ногу, — отвечаю я, нежно сжимая её руку.
Роуз сглатывает. Она пытается сохранить на лице бесстрастное выражение, но пульсометр выдает ее.
— Но кость торчит наружу. А, если…
— Я обещаю тебе, Роуз. Никто не будет ампутировать тебе ногу.
Слезящиеся глаза Роуз не отрываются от моих, словно темные лужицы расплавленного шоколада. Я снова надеваю маску ей на нос и рот. Хотя она ничего не говорит в ответ, я понимаю, что её слова звучат у меня в голове с того момента, как она потеряла сознание в смотровом кабинете. Помоги. Помоги. Помоги.
— Я помогу с операцией, — говорю я. — Я буду рядом с тобой.
Роуз снова пытается кивнуть, и я кладу свободную ладонь ей на лоб, где челка прилипает к коже. Говорю себе, что так лишь успокаиваю ее. Но что-то болит у меня внутри, когда она закрывает глаза, и слеза скатывается по её виску. Когда я убираю ладонь, то провожу кончиками пальцев по мокрой слезной дорожке.
Какого черта, Кейн. Возьми себя в руки.
Я сосредотачиваюсь на её жизненно важных показателях. На цифрах на тонометре и ровном биении её пульса. Не сосчитаю, сколько процедур я провел, сколько лекарств выписал, и сколько пациентов лечил за свою недолгую карьеру. Но только одну держал за руку в машине скорой помощи. Только одну провел через отделение неотложной помощи, сидел на синих виниловых стульях перед кабинетом томографии, ожидая её рентгеновских снимков, пока мое колено подпрыгивало от нетерпения. Только ради одной я попросил подменить меня на работе, чтобы помочь хирургу-ортопеду в многочасовой операции. Только с одной я был рядом и заверил её, что сдержу своё обещание, пока вводили наркоз.
Только её мольба о помощи, произнесенная шёпотом, всё ещё удерживает меня здесь, в больнице. Я стою возле её кровати в послеоперационной палате, сжимая в руках карту, хотя читал её столько раз, что мог бы процитировать по памяти.
Роуз Эванс.
Я рассеянно смотрю на спящую девушку, на её забинтованную и подвешенную ногу. Интересуюсь, удобно ли ей. Тепло ли. Снится ли ей кошмар из-за аварии. Наверное, надо попросить медсестер ещё раз осмотреть её. Убедиться, чтобы другие незначительные травмы тоже были обработаны как следует.
Я так погружен в свои мысли, что не замечаю доктора Чопру, пока она не оказывается прямо рядом со мной.
— Знаешь ее? — она снимает очки, фиксируя их на седеющих волосах, чтобы просмотреть подробности в медкарте Роуз. Я качаю головой. Она сжимает губы в тонкую линию, и морщинки вокруг них становятся глубже. — Я подумала, что знаешь, раз помогал.
— Она появилась в моем офисе в Хартфорде. Я почувствовал… — замолкаю. Не знаю, что именно я почувствовал. Что-то странное и смешанное. Неожиданное. — Я был вынужден остаться.
Доктор Чопра кивает, стоя у меня
