И его все равно уже сто лет никто трогал.
Мы изогнулись так, чтобы увидеть друг друга через Территорию.
– Ну а если разбить окно, – продолжила Эви, – сколько у нас будет времени?
– Пройдет несколько секунд, прежде чем он поймет, что случилось, – ответила я. – Еще несколько – добежит до лестницы. Секунд десять – до нашей двери. И ему еще нужно будет открыть замок. – У меня заныла шея, и я легла обратно. – Всего секунд двадцать.
Эта мизерная цифра повисла в пространстве между нашими кроватями. Эви сказала что-то, но слишком тихо.
– Что-что?
– Тогда давай, – повторила она.
– Давай.
Оставались еще цепи – раньше они были основным препятствием. Но Отец проявил неосмотрительность. После того, как он обнаружил у нас в комнате книгу «Мифы Древней Греции», и того, что за этим последовало, он перестал оставлять нам свет. Мне нравилось думать, будто ему невыносимо видеть меня, но, скорее всего, у него просто не получалось нащупать спьяну выключатель; в любом случае – это уже неважно. Я изо всех сил растопыривала пальцы, и однажды он защелкнул наручники вокруг оснований больших пальцев и мизинцев, а не на запястьях. Значит, это буду я, и уже совсем скоро.
– Он промахнулся, – шепнула я Эви, подождав, пока весь дом уснет.
Лишь тяжелое дыхание в ответ. Я ждала слишком долго. Она тоже уснула.
* * *
Вечер продолжался. Стемнело, но снаружи по-прежнему стояла жара. Я заказала в номер два джин-тоника и осушила стаканы в постели, обнаженная. Мелькнула мысль о пробежке, но отель был окружен дорогами, и мне не хотелось петлять между ними. Лучше выпить, решила я, и с кем-нибудь познакомиться. Черное платье-комбинация, кожаные ботинки; у администратора я заказала такси и еще выпить.
В машине я думала о том, как хорошо все идет: три порции алкоголя, я одна, Мать мертва, и незнакомый город вокруг. Я опустила стекло до самого низа. Желающие повеселиться выстраивались в очередь возле баров, сидели на мостовых.
– Грозу обещали, – сказал таксист.
Он еще что-то добавил, но мы как раз выехали на перекресток, и его слова потонули в дорожном шуме.
– Что, простите?
– Зонтик, – повторил он. – У вас есть с собой зонтик?
– Я, знаете ли, жила раньше здесь поблизости.
Таксист поймал мой взгляд в зеркале заднего вида и рассмеялся.
– Это значит «да»?
– Это значит «да».
Я попросила, чтобы он высадил меня у какого-нибудь ближайшего оживленного заведения.
Он остановил машину возле отеля, более дешевого, чем мой, и кивнул.
Клуб находился внизу, в подбрюшье отеля, к его входу вела узкая лестница; в глубине помещения была танцплощадка, над ней возвышалась пустая сцена. Народу довольно много. Я села возле барной стойки, заказала водку с тоником и огляделась в поисках кого-нибудь, кто был бы не прочь со мной поболтать.
Одно время мы с Девлин так много разъезжали, что я забывала, на каком континенте нахожусь. Проснувшись в номере, направлялась в ту сторону, где располагался туалет в моей нью-йоркской квартире. В аэропорту мне требовалось прочесть – реально прочесть – в своем посадочном талоне, куда именно мы на этот раз летим. Бары действовали на меня умиротворяюще – они везде были одинаковыми. Одинокие молодые люди со схожими историями и прочие незнакомцы, утомленные еще больше меня.
Через шесть мест от меня сидел мужчина в рубашке с золотым значком пилота, он искал свой бумажник; я заказала для него джин. Когда ему подали бокал, мой новый знакомый обрадовался и удивился. Через несколько секунд он, улыбаясь, тронул меня за плечо. Он оказался старше, чем я подумала вначале. Так даже лучше.
– Привет. Спасибо за джин.
– Не за что. Ты в пути?
– Прилетел из Лос-Анджелеса сегодня.
– Вот это да!
– Ничего особенного, на самом деле, – мой регулярный маршрут. А ты – тоже нездешняя?
– Нет. Уже нет. Ты пилот?
– Да.
– А ты главный пилот или второй пилот?
Он рассмеялся:
– Главный пилот.
Он рассказывал о своей работе. Вообще, это довольно скучно – слушать, как кто-то рассказывает о работе, но с ним все было иначе. Он говорил искренне. Рассказал о стажировке в Европе; о том, как ему в первый раз пришлось вести самолет самостоятельно. Его пальцы нажимали на воображаемые кнопки, тянули рычаги, во вспышках светомузыки я видела, как напрягаются его мускулы.
– Становишься бродягой, – объяснил пилот, – но с деньгами.
Первое время он постоянно нервничал – волновался о том, как будет приземляться в следующий раз. Когда засыпал в гостиничных кроватях, его накрывала паника. Сейчас же он стал самонадеян – настолько, что спит спокойно.
– Главный пилот. – Он все еще смеялся. – Так, чем займемся дальше?
Мы немного потанцевали, но остальные посетители оказались моложе, а мы недостаточно пьяны.
Я как завороженная смотрела на девчонок рядом со мной, они раскачивались в такт, их руки и ноги двигались одновременно. На всех – обтягивающие платья, и они хохотали, как одно многоголовое существо. Глядя на них, я нащупывала морщинки на шее и в уголках глаз. Пилот был сзади, его пальцы касались моих ребер.
– Можно поехать ко мне в отель, – сказала я.
– Завтра я улетаю. Не смогу остаться.
– Ничего страшного.
– Я не хочу разочаровывать тебя. Иногда…
– Я не разочаруюсь.
Как и обещал таксист, полил дождь. Улицы успокоились и блестели, в лужах плавали неоновые отсветы. Мимо проезжали только такси, но ни одна машина не остановилась; нужно было выйти на какой-нибудь оживленный перекресток.
По лицу пилота скользили огни рекламных щитов, я взяла его за руку.
– Мне кое-что понадобится от тебя, чтобы по-настоящему получить удовольствие. – сказала я.
– Вот как? – Он отвернулся, высматривая машину, но по тому, как дрогнуло его лицо, я поняла, что он улыбается.
В номере я первым делом открыла мини-бар, намереваясь достать нам что-нибудь, но пилот остановил меня и сел на кровать. Я сбросила платье, стянула и бросила на пол белье, опустилась перед ним на колени. Он рассматривал меня бесстрастно, как я и ожидала.
– Мне нужно, чтобы ты унизил меня, – сказала я.
Он сглотнул.
– Понимаешь, мне надо – больно.
Его пальцы подергивались. Мое лоно дрогнуло знакомой болью – застучало вторым пульсом. Я опустилась на кровать рядом с ним – животом вниз, положив голову на руки. Он поднялся, подошел ко мне; намерения ясно читались на его лице.
На подушке лежали шоколадки, и я подумала, что в номере побывала горничная.
Когда он ушел, я заказала ужин в номер и подумала наконец о Джей Пи. Получилось, будто он ждал полдня, терпеливо и неназойливо, пока я не вспомню о нем. Вот выпью еще немного и, может быть, позвоню ему. Я знала его рабочий номер, по
