Читаем без скачивания Стихи - Саша Чёрный

Квартира? Танцкласс ли? Харчевня? Прилезла рябая девица: Нечаянно "Месяц в деревне" Прочла и пришла "поделиться"… Зачем она замуж не вышла? Зачем (под лопатки ей дышло!) Ко мне направляясь, сначала Она под трамвай не попала? Звонок… Шаромыжник бродячий, Случайный знакомый по даче, Разделся, подсел к фортепьяно И лупит. Не правда ли, странно? Какие-то люди звонили. Какие-то люди входили. Боясь, что кого-нибудь плюхну, Я бегал тихонько на кухню И плакал за вьюшкою грязной Над жизнью своей безобразной. [1910] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

СОВЕРШЕННО ВЕСЕЛАЯ ПЕСНЯ

(Полька)

Левой, правой, кучерявый, Что ты ерзаешь, как черт? Угощение на славу, Музыканты – первый сорт. Вот смотри: Раз, два, три. Прыгай, дрыгай до зари.

Ай, трещат мои мозоли И на юбке позумент! Руки держит, как франзоли, А еще интеллигент. Ах, чудак, Ах, дурак! Левой, правой, – вот так-так!

Трим-ти, тим-ти – без опаски, Трим-тим-тим – кружись вперед! Что в очки запрятал глазки? Разве я, топ-топ, урод? Топ-топ-топ, Топ-топ-топ… Оботри платочком лоб.

Я сегодня без обеда, И не надо – ррри-ти-ти. У тебя-то, буквоеда, Тоже денег не ахти? Ну и что ж Наживешь. И со мной, топ-топ, пропьешь.

Думай, думай – не поможет! Сорок бед – один ответ: Из больницы на рогоже Стащат черту на обед. А пока, Ха-ха-ха, Не толкайся под бока!

Все мы люди-человеки… Будем польку танцевать. Даже нищие-калеки Не желают умирать. Цок-цок-цок Каблучок, Что ты морщишься, дружок?

Ты ли, я ли – всем не сладко, Знаю, котик, без тебя. Веселись же хоть украдкой, Танцы – радость, книжки – бя. Лим-тим-тись, Берегись. Думы к черту, скука – брысь! Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

СЛУЖБА СБОРОВ Начальник Акцептации сердит: Нашел просчет в копейку у Орлова. Орлов уныло бровью шевелит И про себя бранится: "Ишь, бандит!" Но из себя не выпустит ни слова.

Вокруг сухой, костлявый, дробный треск Как пальцы мертвецов, бряцают счеты. Начальнической плеши строгий блеск С бычачьим лбом сливается в гротеск,Но у Орлова любоваться нет охоты.

Конторщик Кузькин бесконечно рад: Орлов на лестнице стыдил его невесту, Что Кузькин как товарищ – хам и гад, А как мужчина – жаба и кастрат… Ах, может быть, Орлов лишится места!

В соседнем отделении содом: Три таксировщика, увлекшись чехардою, Бодают пол. Четвертый же, с трудом Соблазн преодолев, с досадой и стыдом Им укоризненно кивает бородою.

Но в коридоре тьма и т 1000 ишина. Под вешалкой таинственная пара Он руки растопырил, а она Щемящим голосом взывает: "Я жена… И муж не вынесет подобного удара!"

По лестницам красавицы снуют, Пышнее и вульгарнее гортензий. Их сослуживцы "фаворитками" зовут Они не трудятся, не сеют – только жнут, Любимицы Начальника Претензий…

В буфете чавкают, жуют, сосут, мычат. Берут пирожные в надежде на прибавку. Капуста и табак смесились в едкий чад. Конторщицы ругают шоколад И бюст буфетчицы, дрожащий на прилавке…

Второй этаж. Дубовый кабинет. Гигантский стол. Начальник Службы Сборов, Поймав двух мух, покуда дела нет, Пытается определить на свет, Какого пола жертвы острых взоров.

Внизу в прихожей бывший гимназист Стоит перед швейцаром без фуражки. Швейцар откормлен, груб и неречист: "Ведь грамотный, поди, не трубочист! "Нет мест" – вон на стене висит бумажка". [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

ОКРАИНА ПЕТЕРБУРГА Время года неизвестно. Мгла клубится пеленой. С неба падает отвесно Мелкий бисер водяной.

Фонари горят как бельма, Липкий смрад навис кругом, За рубашку ветер-шельма Лезет острым холодком.

Пьяный чуйка обнял нежно Мокрый столб – и голосит. Бесконечно, безнадежно Кислый дождик моросит…

Поливает стены, крыши, Землю, дрожки, лошадей. Из ночной пивной всё лише Граммофон хрипит, злодей.

"Па-ца-луем дай забвенье!" Прямо за сердце берет. На панели тоже пенье: Проститутку дворник бьет.

Брань и звуки заушений… И на них из всех дверей Побежали светотени Жадных к зрелищу зверей.

Смех, советы, прибаутки, Хлипкий плач, свистки и вой Мчится к бедной проститутке Постовой городовой.

Увели… Темно и тихо. Лишь в ночной пивной вдали Граммофон выводит лихо: "Муки сердца утоли!" Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

НА ОТКРЫТИИ ВЫСТАВКИ Дамы в шляпках "кэк-уоках", Холодок публичных глаз, Лица в складках и отеках, Трэны, перья, ленты, газ. В незначительных намеках Штемпеля готовых фраз.

Кисло-сладкие мужчины, Знаменитости без лиц, Строят знающие мины, С видом слушающих птиц Шевелюры клонят ниц И исследуют причины.

На стене упорный труд Вдохновенье и бездарность… Пусть же мудрый и верблюд Совершают строгий суд: Отрицанье, благодарность Или звонкий словоблуд…

Умирающий больной. Фиолетовые свиньи. Стая галок над копной. Блюдо раков. Пьяный Ной. Бюст молочницы Аксиньи, И кобыла под сосной.

Вдохновенное Nocturno*, Рядом рыжий пиджачок, Растопыренный над урной… Дама смотрит в кулачок И рассеянным: "Недурно!" Налепляет ярлычок.

Да? Недурно? Что – Nocturno? Иль яичница-пиджак? Генерал вздыхает бурно И уводит даму. Так… А сосед глядит в кулак И ругается цензурно…

* Ночное, здесь – ночной пейзаж (лат.). [1910] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

НА ВЕРБЕ Бородатые чуйки с голодными глазами Хрипло предлагают "животрепещущих докторов". Гимназисты поводят бумажными усами, Горничные стреляют в суконных юнкеров.

Шаткие лари, сколоченные наскоро, Холерного вида пряники и халва, Грязь под ногами хлюпает так ласково, И на плечах болтается чужая голова.

Червонные рыбки из стеклянной обители Грустно-испуганно смотрят на толпу. "Вот замечательные американские жители Глотают камни и гвозди, как крупу!"

Писаря выражаются вдохновенно-изысканно, Знакомятся с модистками и переходят на ты, Сгущенный воздух переполнился писками, Кричат бирюзовые бумажные цветы.

Деревья вздрагивают черными ветками, Капли и бумажки падают в грязь. Чужие люди толкутся между клетками И месят ногами пеструю мазь. [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

НА ПЕТЕРБУР 1000 ГСКОЙ ДАЧЕ Промокло небо и земля, Душа и тело отсырели. С утра до вечера скуля, Циничный ветер лезет в щели.

Дрожу, как мокрая овца…

И нет конца, и нет конца!

Не ем прекрасных огурцов, С тоской смотрю на землянику: Вдруг отойти в страну отцов В холерных корчах – слишком дико…

Сам Мережковский учит нас,

Что смерть страшна, как папуас.

В объятьях шерстяных носков Смотрю, как дождь плюет на стекла. Ах, жив бездарнейший Гучков, Но нет великого Патрокла!

И в довершение беды

Гучков не пьет сырой воды.

Ручьи сбегают со стволов. Городовой надел накидку. Гурьба учащихся ослов Бежит за горничною Лидкой.

Собачья свадьба… Чахлый гром.

И два спасенья: бром и ром.

На потолке в сырой тени Уснули мухи. Сатанею… Какой восторг в такие дни Узнать, что шаху дали в шею!

И только к вечеру поймешь,

Что твой восторг – святая ложь…

Горит свеча. Для счета дней Срываю листик календарный Строфа из Бальмонта. Под ней: "Борщок, шнель-клопс и мусс янтарный".

Дрожу, как мокрая овца…

И нет конца, и нет конца! [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

НОЧНАЯ ПЕСНЯ ПЬЯНИЦЫ Темно… Фонарь куда-то к черту убежал! Вино Качает толстый мой фрегат, как в шквал… Впотьмах За телеграфный столб держусь рукой. Но, ах! Нет вовсе сладу с правою ногой: Она Вокруг меня танцует – вот и вот… Стена Всё время лезет прямо на живот. Свинья!! Меня назвать свиньею? Ах, злодей! Меня, Который благородней всех людей?! Убью! А, впрочем, милый малый, бог с тобой Я пью, Но так уж предназначено судьбой. Ослаб… Дрожат мои колени – не могу! Как раб, Лежу на мостовой и ни гу-гу… Реву… Мне нынче сорок лет – я нищ и глуп. В траву Заройте наспиртованный мой труп. В ладье Уже к чертям повез меня Харон… Adieu!* Я сплю, я сплю, я сплю со всех сторон.

* Прощайте! (франц.).– Ред. [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

ГОРОДСКАЯ СКАЗКА Профиль тоньше камеи, Глаза как спелые сливы, Шея белее лилеи И стан как у леди Годивы.

Деву с душою бездонной, Как первая скрипка оркестра, Недаром прозвали мадонной Медички шестого семестра.

Пришел к мадонне филолог, Фаддей Симеонович Смяткин. Рассказ мой будет недолог: Филолог влюбился по пятки.

Влюбился жестоко и сразу В глаза ее, губы и уши, Цедил за фразою фразу, Томился, как рыба на суше.

Хотелось быть ее чашкой, Братом ее или теткой, Ее эмалевой пряжкой И даже зубной ее щеткой!..

"Устали, Варвара Петровна? О, как дрожат ваши ручки!"Шепнул филолог любовно, А в сердце вонзились колючки.

"Устала. Вскрывала студента: Труп был жирный и дряблый. Холод… Сталь инструмента. Руки, конечно, иззябли.

Потом у Калинкина моста Смотрела своих венеричек. Устала: их было до ста. Что с вами? Вы ищете спичек?

Спички лежат на окошке. Ну, вот. Вернулась обратно, Вынула почки у кошки И зашила ее аккуратно.