Читаем без скачивания Дьюи. Библиотечный кот, который потряс весь мир - Вики Майрон

После нашего обхода Дьюи направлялся в комнату для сотрудников. Если у какой-либо сотрудницы утро выдалось скверным, он уделял ей больше времени. Например, Джин Холлис Кларк недавно вышла замуж и тратила на дорогу сорок пять минут, чтобы добираться из Эстервилля до библиотеки. Вы можете подумать, что дорога утомляла ее, но Джин была самым спокойным человеком, которого я когда-либо встречала. Единственное, что ее огорчало, – это трения с парой коллег. Когда она пришла на работу, было заметно, как она напряжена, и Дьюи неизменно оказывался рядом, чтобы успокоить ее. Он невероятно чувствовал тех, кто нуждался в нем, и всегда охотно уделял время этому человеку. Но его внимание никогда не было особо продолжительным. Проходило от двух минут до девяти – и Дьюи бросал свое занятие и бежал к входным дверям.

Наш первый посетитель всегда ждал снаружи до девяти часов, когда мы открывали двери, и обычно входил с приветствием:

– Привет, Дьюи! Как началось утро?

«Привет, привет, – казалось, отвечал он, заняв позицию на своем посту слева от двери. – Почему бы тебе не погладить меня?»

Но ответа не последовало. Ранние посетители обычно приходят по делу, и у них нет времени на разговоры с кошкой.

«Не приласкаешь? Ладно. Здесь есть и другие люди – разные».

Дьюи без труда находил готовые принять его колени, и, поскольку читатель проводил тут не менее двух часов, ему хватало времени, чтобы подремать. Он настолько освоился в библиотеке, что легко засыпал в публичном месте. Кот предпочитал почивать на чьих-то коленях, но, если не оказывалось ничего подходящего, мог устроиться в ящике. Каталожные карточки хранились в небольших ящичках, размером с коробку для детской обуви. Дьюи нравилось залезать в них всеми четырьмя лапами и усаживаться, хотя его бока свисали по краям ящика. Если ящик оказывался чуть больше, он втискивал в него голову и хвост. И тогда единственное, что вы могли видеть, это большой клок шерсти на спине, возвышающийся над ящиком. Это напоминало сдобную булочку. Как-то раз утром я нашла Дьюи спящим возле набитого карточками каталожного ящика, в который он запустил одну лапу. Наверное, ему потребовалось не меньше двух часов, чтобы признать очевидное – места больше нет.

Однажды я наблюдала, как он неторопливо пытается забраться в полупустую коробку с бумажными салфетками. Он засунул две передние лапы в прорезь на крышке, а затем осторожно положил рядом и другие две. Медленно присев, покрутил попкой, пока та не втиснулась в щель коробки. Затем подогнул передние лапки и стал ввинчивать в отверстие переднюю часть туловища. На всю операцию потребовалось четыре-пять минут, но в итоге снаружи остались лишь голова, торчащая по одну сторону коробки, и хвост – по другую. Чуть прикрыв веки, он рассеянно смотрел вдаль, словно окружающего мира не существовало.

В эти дни в Айове были введены особые конверты для налоговых деклараций, и мы всегда держали наготове ящик с ними для наших посетителей. Половину своей первой зимы Дьюи, свернувшись клубочком, провел в этом ящике.

– Мне нужен конверт, – говорил раздраженный посетитель, – но не хотелось бы беспокоить Дьюи. Как быть?

– Не беспокойтесь. Он спит.

– Но разве мы его не разбудим? Он же лежит на конвертах.

– О нет. Дьюи спит как убитый.

Клиент осторожно отодвигал Дьюи в сторону и бережнее, чем требовалось, вытаскивал конверт. Он мог бы ловко выдернуть его, словно фокусник, который выдергивает скатерть из-под обеденной сервировки, но это ничего бы не изменило.

– К конверту прилип кошачий волосок, но ничего страшного.

Другое любимое местечко Дьюи находилось за копировальным аппаратом.

– Не тревожьтесь, – говорила я смущенному клиенту. – Вы ему не помешаете. Он выбрал это место потому, что здесь тепло. Чем больше копий вы сделаете, тем сильнее нагреется аппарат и кот будет просто счастлив.

Если клиент порой сомневался, как обращаться с Дьюи, то у нас таких колебаний не возникало. Одно из моих первых решений – не тратить на содержание Дьюи ни единого пенни из фондов, выделяемых на библиотеку. В задней комнате мы поставили коробку, куда любая сотрудница бросала накопившуюся мелочь для нужд Дьюи. Большинство из нас приносили из дома пустые банки из-под содовой. Утилизация жестяных банок стала совместным увлечением, а Синтия Берендс каждую неделю относила их в пункт приема вторичного сырья. Таким образом, все мы вносили «вклад в общее дело», чтобы содержать котенка.

В обмен на эту скромную услугу мы получали бессчетные часы удовольствия. Дьюи любил прятаться в ящиках, и он взял за привычку выскакивать из них, когда вы совершенно этого не ожидали. Если кто-то расставлял книги по полкам, он влезал на тележку и путешествовал по библиотеке. А когда секретарь библиотеки Ким Петерсон начинала печатать, все знали: сейчас начнется представление. Уловив первый стук клавиш, я тотчас откладывала свои дела в ожидании сигнала.

– Дьюи опять охотится на клавиши! – кричала Ким.

Я выбегала из своего кабинета, чтобы посмотреть, как Дьюи, встав на задние лапки, изгибается над белой пишущей машинкой Ким. Голова его металась из стороны в сторону вслед за движением каретки, которая двигалась справа налево и обратно, до тех пор, пока у него хватало сил, а потом он набрасывался на эти странные выпрыгивающие существа – не что иное, как рычаги с буквами. Все сотрудники собирались здесь, чтобы понаблюдать за Дьюи и от души посмеяться. Забавы Дьюи всегда притягивали зрителей.

Наш маленький коллектив существовал без каких-либо проблем. Все в библиотеке были настроены доброжелательно, но с годами сотрудники стали отдаляться друг от друга, разбиваться на группы. Только Дорис Армстронг, которая была старше остальных и, по-видимому, умнее, продолжала поддерживать контакты со всеми. В центре служебного помещения стоял большой стол, на котором она оборачивала каждую новую книгу пленкой, и ее добрый юмор сплачивал нас. Кроме того, она была горячей поклонницей кошек, и вскоре ее стол стал одним из любимейших мест Дьюи. По утрам он вытягивался здесь, нежился на больших листах пленки и создавал еще один центр притяжения для сотрудников. Здесь всем хватало места. Не менее важно, что Дьюи был другом всех наших детей (а в случае Дорис – внуков). Между сослуживцами не происходило ничего примечательного: порой кто-то не счел нужным извиниться или слишком безапелляционно судил о чем-то, но стоило появиться Дьюи, как напряженность моментально уходила. Мы смеялись и становились приветливее. Дьюи сплачивал нас.

Несмотря на готовность забавляться, Дьюи никогда не нарушал установленный порядок. Ровно в десять тридцать кот просовывал голову в комнату для персонала. Джин Холлис Кларк, сделав небольшой перерыв, ела йогурт и, когда он терся около нее, давала ему облизать крышечку. Джин была тихой и трудолюбивой, но всегда находила минутку для Дьюи. Если Дьюи хотелось отдохнуть от дел, он мог повиснуть вниз головой на левом плече Джин – неизменно на левом и никогда на правом, – пока она занималась бумагами. Спустя несколько месяцев Дьюи уже не позволял нам баюкать себя на руках (полагаю, он считал, что уже достаточно взрослый для таких нежностей), так что все мы переняли опыт Джин, когда Дьюи зависал на ее левом плече. Мы называли это «таскать Дьюи».

Дьюи и мне помогал расслабляться, устраивая коротенькие перерывы, что весьма меня устраивало, так как я привыкла напряженно работать. Я часами сидела, склонившись над столом, старательно вникая в показатели бюджета или составляя отчеты, и не обращала внимания на Дьюи до тех пор, пока он не запрыгивал мне на колени.

– Как дела, малыш? – спрашивала я с улыбкой. – До чего приятно тебя видеть! – Несколько раз его поглаживала и вновь возвращалась к работе. Неудовлетворенный скромным вниманием, он влезал ко мне на стол и принимался урчать. – Ты решил устроиться на бумагах, с которыми я работаю? Разумеется, нечаянно. – Я опускала его на пол. Он снова запрыгивал. – Не сейчас, Дьюи. Я занята. – И снова опускала его, но кот в очередной раз оказывался на столе. Если я по-прежнему не уделяла ему внимания, он поддавал головой мой карандаш, а я отодвигала его в сторону.

«Прекрасно, – по-видимому, думал он, – тогда я сброшу все эти ручки на пол!»

И он приступал к осуществлению задуманного плана, скатывая со стола ручки, одну за другой, и с интересом наблюдая, как они падают. Его действия заставили меня рассмеяться.

– Хорошо, Дьюи, ты победил. – Я комкала бумагу и бросала ее на пол. Он догонял комок, обнюхивал и снова возвращался. Типичное поведение кота, который всегда готов играть, но ничего приносить не будет. Я подходила, подбирала бумагу и в очередной раз кидала ему. – Ну что с тобой поделаешь?

Но мы не только шутили и играли. Я была боссом, и на мне лежали обязанности, например купать кота. Во время первого купания Дьюи я не сомневалась, что все будет хорошо. Ведь ему понравилась ванна в то первое утро, верно? В тот раз Дьюи скользнул в раковину, словно кусок льда, брошенный в бочку с кипятком. Но сейчас он барахтался. И орал, цепляясь за край раковины и пытаясь выскочить через бортик. Мне пришлось держать его обеими руками. Через двадцать минут я была мокрой с головы до пят. Мои волосы вздыбились, словно я сунула язык в розетку. Все покатывались со смеху, в конце концов я тоже засмеялась.