Читаем без скачивания Год Водолея - Татьяна Чебатуркина

А потом пришли на брод, и Валерий, не говоря ни слова, вдруг подхватил обомлевшую, растерявшуюся Злату, и, сбросив свои шлепки, перенес ее на другой берег. Они вскарабкались на крутой берег вовремя, потому что на побледневшем востоке вдруг выскользнул, опередив своих собратьев, самый нетерпеливый тонкий луч, а потом и все целиком торопящееся в путь уже горячее солнце.

– Тебя уже, наверное, ищут и беспокоятся, куда ты пропал! – его футболка на плечах и груди была мокрая, шея и руки Валерия были холодными, но Злата вся пылала, когда обхватила, вся дрожа, его за шею, в кольце сильных рук на обратной дорожке через брод, где воды было выше колен.

У калитки он взял ее за плечи, прижал к себе на секунды, поправил челку:

– Спасибо, Злата, что проводила меня в армию. Пиши мне письма обо всем, что будет интересного. Спокойной ночи!

Он аккуратно закрыл калитку, а она неожиданно сразу заснула, и не слышала, как горланили под баян за ее окнами сонные гости известную песню «Как родная меня мать провожала…»

Глава 5. РОКОВОЕ ПИСЬМО

Рано утром мать вместе с сонными Катериной и Машей привез на своем новеньком « Форде» дядя Саша. И когда выгрузили из объемного багажника и перетаскали в коридор все банки, коробки, бидончики, пакеты – Злата ахнула. Их маленький холодильник с трудом вместит половину привезенных гостинцев от тети Лиды, маминой самой близкой подруги. Придется лезть в погреб, холодный, влажный, с ожившими толстыми коричневыми жабами, невозможных размеров паутиной по углам и вечно шатающейся лестницей.

Письмо лежало в кухне на столе, и мать, возбужденная и веселая, не обратила на него внимания:

– Знаешь, Злата, у Лидии столько клубники уродилось в этом году – все грядки красные Полдня собирали, потом варенье варили, сок делали. Полночи проболтали. Ты здесь без нас с голоду не умерла?

«Если бы можно было не говорить про письмо? Пусть валялось бы себе на столе, а потом в шкафу, – бесполезный кусок бумаги», – последствий после его прочтения Злата даже не могла себе представить.

– Мама, а вчера у наших соседей, у тети Любы были проводы. Валерия забрали в армию.

Мать присела на стул возле стола:

– Господи! А я и не знала! Нужно было им помочь! Пусть у Валеры служба будет успешной. И чтобы войны не было!

И тут она увидела раскрытый конверт:

– Дочь, что же ты молчишь про письмо? Наконец-то, про нас папка вспомнил! Где там Маша? Зовите всех! Как он там?

И тут Злата не выдержала:

– Мама, письмо касается, прежде всего, тебя! Иди в спальную и прочитай сама. Главное, спокойствие!

Чего боялась Злата? Моря слез, возможно, не будет. Мама рыдала всю ночь, когда пришла телеграмма о смерти ее матери. А рано утром заняла деньги у тети Любы. В черном платке, бледная, осунувшаяся, оставила обеих сестер на Злату и уехала на похороны в далекую Иркутскую область. Был конец марта, и Злата побежала к открытию почтового отделения, чтобы дать срочную телеграмму дедушке: « Не хороните без меня мамочку. Приеду обязательно. Анна».

Мать прочитала письмо тут же, в кухне молча, глазами несколько раз подряд. И села опять на свой стул, с которого в радостном нетерпении только что вскочила. И тут сначала задрожали пальцы, в которых она держала листок из записной книжки. Потом эта неожиданная дрожь начала сотрясать все сильнее и сильнее все тело, руки, колени, ноги. Мать уронила листок на стол, сложила руки на груди, словно хотела запеленать себя от неудобства появившейся хвори.

Злата плеснула холодной воды из чайника в чашку, поднесла матери, но та на чашку даже не посмотрела.

– Возьми себя в руки и не пугай девочек! Только инфаркта нам не хватает! – Злата проговорила эти жестокие слова, только чтобы привести мать в чувство, пока девчонки бегали во дворе с маленьким кутенком, которого привезли от тети Лиды. – Проживем мы без него, мамочка! Успокойся, пожалуйста!

Мать встала со своего стула, подошла к окну, потом к входной двери, опять к столу, схватила письмо, уронила его на стол и опять стала кружить по кухне, не проронив ни слова. Наверное, ей просто нужно было вырваться на простор, взмахнуть от безысходности руками, словно крыльями, взлететь от обиды и увидеть эту начинающую выгорать степь, петляющую в зарослях камыша речушку, за которой бежали, не отставая, доверившиеся ей густые тополя и ярко зеленеющие кустарники, свободное от тревог и беспомощности голубеющее небо.

– Я завтра утром уеду в Москву. А ты посмотришь за девочками, понятно?

– Зачем? – Злата вдруг поняла, что никогда не сумеет простить отца именно за эти минуты, когда мать в отчаянии на ее глазах хотела улететь из этой кухни туда, где была счастлива, молода и любима. Но после этого проклятого письма – выстрела в сердце – ей стало понятно, что возврата к прошлому уже больше нет. И нужно жить дальше.

– Поздравлю Тараса с рождением сына, поговорим. Даже, когда мы расстанемся, я все равно останусь его другом. Нас очень многое связывает. И, в первую очередь, вы – наши дети!

– А ты не наделаешь глупостей? Ему нужен развод – пусть сам и приезжает! – все эти трагические развязки не сложившихся семейных отношений она представила себе так явно, что тут же вскочила из-за стола, обняла мать. – Мамочка, да он просто тебя не стоит! И не нужно перед ним унижаться! Пусть живет без нас! А я никогда в жизни не выйду замуж! Чтобы не мучиться!

Мать в Москве пробыла ровно один день. Приехала утренним поездом и вечером отбыла с Павелецкого вокзала.

Злата не стала дожидаться возвращения матери. Объявления, что требуются почтальоны, висели на многих деревянных столбах.

– Взять то мы тебя возьмем, только такие, как ты, через день на работу больше не выходят. Им лучше на речке париться, чем надрываться с нашими сумками.

– Я вас очень прошу! Возьмите меня с испытательным сроком. Если брошу, то ничего не заплатите! Вам выгода будет.

Начальник цеха связи удивилась:

– Ты смотри, какая грамотная отыскалась! Экономист союзного масштаба! Зарплата у нас копеечная, поэтому девчонки лучше полы мыть будут, чем наши пудовые сумки таскать. Ты на один месяц планируешь поработать или все лето?

– Посмотрим. – Злата ничего не планировала, ни о чем не думала. Она с той памятной и незабываемой ночи проводов растворилась в облаках мечтательности, неги и счастливого нетерпения снова, когда-нибудь опять утонуть в объятиях Валерия.

Эта неожиданная чувственность, неясные, томящие сновидения, которые таяли с рассветом, оставляли лень, расслабленность, грезы, жажду чужих неявных прикосновений, – в ней просыпалась юная женщина с желанием любить и быть любимой.

Сестренки отвлекали от ее заоблачных мечтаний. И те трое суток, пока не было матери, она что-то готовила поесть, поливала огород, молча слушала взволнованный рассказ Ольги о пропавшем из-за стола на проводах ночью Валерке, хотя все красавицы из его бывшего класса оставались во дворе. А парни выходили за калитку покурить и беспокоились, чтобы их друг по пьяной лавочке ничего с собой не сделал. И все ахнули, когда Валерий появился на рассвете один, трезвый, и сказал весело: «Да я на речке купался! Вода – классная!» И никто ему не поверил: наверное, провел ночь в объятиях какой-то чужой, неизвестной, засекреченной женщины.

Мать с поезда встретили тетя Лида и дядя Саша. Злата на кухне варила молочную рисовую кашу, когда они втроем зашли в дом. Даже по тому, как обреченно мать села к столу не на свое привычное место у окна, а сбоку, на табуретку Маши, словно не заметила у газовой плиты свою старшую дочь, ничего не спросила, застыв, как каменная статуя, Злата поняла, что лучшие друзья их семьи тоже обеспокоены ее поведением.

– Лида, ты тут побудешь в гостях, а я перед обедом тебя заберу, хорошо? Я уже должен быть на работе в мастерской! Пока, девочки! – дядя Саша работал в соседнем селе заведующим ремонтно-тракторной мастерской. Он, торопясь, выпил кружку воды из-под крана и исчез.

– Злата, никогда не называй своих дочерей именем Анна. Это имя приносит только несчастье. И у его владелицы – обычно драматичная судьба, – мать сидела, сложив руки на столе, как примерная ученица. – Лидочка! Ты не представляешь, как Тарас изменился! Я его с трудом узнала. Решил уехать из Москвы в Карелию, в леса. Разлад у него в душе! И все после убийства там, в тайге, на кордоне. Ему нужно сейчас уйти в какую-нибудь обитель и там отмолить свой грех! А Тарас уперся, не верит ни в черта, ни в бога! Связался со смазливой куклой, которая родила ему сына, а самой на танцульки охота вечером убежать! И не поедет она за ним в глухомань! Вот увидите, будет он своего Володю сам воспитывать! А я вдруг стала ему чужой! Будто во всех его проблемах – моя вина. Звала: «Поехали на Волгу, отдохнешь – вернешься». Не слышит! Вот так жизнь повернулась. Спаслись от бандитов, а отца потеряли!