ними счастливо и безбедно.
Судя по комментариям Бриэль, она думает, что изначально нам нужен был только ее брат, а она – отброс, от которого мы избавились.
Значит, Бас так и не решился разбить сердце своей сестренке правдой.
Клево, может, за него это сделаю я.
– Зачем я приперся? – повторяю ее вопрос, и мои губы медленно растягиваются в усмешке. – Я здесь, чтобы разузнать побольше о девчонке, которую спрятали от нас.
Кажется, мне удалось пробудить в ней интерес, так как она выпрямляется и запускает кончики пальцев в серебристые волосы.
О, да. Слишком просто.
Я расслабляюсь и кладу руку поверх спинки сиденья.
– Так ты говоришь, маленькая Бишоп, что ты в теме?
Бриэль
Таращусь на него округлившимися глазами, хоть он и не может этого видеть, я же в очках. На губах у него играет самодовольнейшая улыбка.
Прикладываю все возможные усилия, но мне не удается себя перебороть. Мои щеки наполняются воздухом, и в следующую секунду я начинаю дико хохотать.
Маска уверенности сползает с его лица так же быстро, как и появилась, а между бровей пролегает тяжелая складка.
– О боже, – я падаю на дверь. – Ты это серьезно?
Несколько долгих мгновений он неподвижно сидит, а потом наконец наклоняется вперед, будто в замедленной съемке, дешевая кожа сиденья скрипит под ним.
Такой натренированный плейбой.
Он замирает, едва не касаясь носом меня.
– Ты сомневаешься, что я говорю серьезно?
– А давай я по-другому скажу: я совершенно уверена – ты считаешь меня какой-то дремучей провинциалкой, не способной распознать при встрече волка, но это я могу.
– О’кей.
Мрачный тон, каким сказано это «о’кей», удивляет меня – будто лезвие поднесли к шее.
Вдруг позади меня распахивается дверь. Так мы остановились? Я и не заметила.
С визгом лечу назад, но меня останавливает чья-то промежность. Поднимаю глаза и вижу водителя, Мака, стоящего позади меня.
«Шкафчик» хватает меня под руки и ставит на землю. Ройс выходит из машины и в следующую секунду оказывается передо мной. Я зажата, будто в сэндвиче, между двумя качками Те6 мускулы, что у меня за спиной, хорошо натренированы, а те, что спереди… прямо чувствую, какие они напряженные.
Клево, да. Эм-м, ничего особенного.
Им обоим далеко до идеальной формы пистолета, который я успела заприметить у Мака за поясом.
Мой пульс ускоряется, тревожность возрастает до предела, хотя и у нас на выселках не такая уж и редкость, когда парни при оружии.
Но эти – не из местных, и, я думаю, там, откуда они родом, пушки еще более привычное дело.
Интересно, как низко спускается тату у Ройса на шее?
– Спроси, и я тебе покажу, – поддразнивает он со сдержанной улыбкой. – У тебя что, привычка произносить все вслух?
– О которой я не знала до… ну, знаешь… до сегодняшнего дня.
– Продолжай, это здорово подпитывает мое эго.
– Хм… – протягиваю я, наклонив голову. – Мне кажется, твое эго и так уже перекормлено.
В его глазах загораются огоньки, но в остальном – без эмоций.
Он проводит языком между губами.
– Дай мне свой телефон.
– Попроси вежливо.
Губы Ройса Брейшо складываются в твердую линию, но мне кажется, что он пытается спрятать улыбку.
Возможно.
Впрочем, я не уверена, потому что он по-прежнему смотрит на меня с раздраженным прищуром.
Хмурюсь, когда вижу свой телефон – Мак вытащил его из моей сумки.
Ройс берет его и протягивает мне, чтобы я ввела пароль, и спустя несколько коротких мгновений его собственный вибрирует у него в кармане – я чувствую это, потому что он стоит очень близко к животу.
Его карман находится выше моего живота. По сравнению с ним я и вправду ростом с ребенка.
В смысле, разница в росте может быть суперинтересной, правда?
Ройс приподнимает одну бровь, и я морщусь.
– Виновата…
Мне следовало бы догадаться, что он читает мои мысли. Или я правда говорю вслух?
Боковым зрением замечаю флаг, трепещущий на ветру, и понимаю, что они привезли меня в школу.
– Я опаздываю, – вспоминаю я.
Ройс, игнорируя мои слова, подступает еще ближе. Они что, хотят раздавить меня?
Слегка запрокидываю голову назад, чтобы заглянуть в глаза этому плейбою, пользующемуся дурной славой. Возвышается надо мной, весь такой сильный и уверенный в себе…
Он делает глазами знак Маку, и тот отступает; дверь авто с тихим щелчком закрывается за ним.
Ройс нависает надо мной и шепчет:
– Малявка, ты умеешь хранить секреты?
– Я могла бы сказать «да», но тебя все равно не убедишь. – «Малявку» пропускаю мимо ушей.
Он медленно кивает, заводит руку назад, открывает переднюю дверцу и усаживается в машину. Потом через открытое окно протягивает мне телефон.
Я делаю шаг вперед, но как только мои пальцы касаются корпуса, Ройс хватает меня за запястье свободной рукой.
Вскидываю на него глаза.
– Будь умницей, – произносит он, прежде чем отпустить.
Я более чем уверена – он ждет ответа, неважно, какого. Нагибаюсь, стараясь не опираться на больную ногу, и смотрю мимо Ройса на его дружка.
– Моя фамилия – Бишоп, кстати говоря. Ты ведь спрашивал?
Разворачиваюсь и ковыляю прочь под грохочущий вслед хохот Мака.
Когда я отхожу на несколько футов, что-то заставляет меня остановиться и оглянуться.
Обнаруживаю, что маленькая белая машина по-прежнему стоит на помеченной красным цветом зоне, где запрещено парковаться, но запреты не для них.
Мак жует бургер, держа в руке телефон, а Ройс все в той же экзотической позе – наполовину свешивается из окна и не сводит с меня глаз.
– Эй, вы можете ехать! – кричу погромче, чтобы он услышал.
– Ага! – Он стучит длинными энергичными пальцами по дверце. Татуировки у него на предплечье двигаются, будто живые.
И тут, словно боги осознали, что один из них оказался среди нас, смертных, сквозь облака прорывается солнечный луч и падает прямо на него. На шее блестит серебро или золото, но я вижу только верхнюю часть цепочки – все остальное прячется на груди.
Мой взгляд скользит ниже, воображение разыгрывается – что там у него под футболкой? – но он хлопает ладонью по дверце, и я отбрасываю щекотливые мыслишки.
– Иди на уроки, Бриэль Бишоп. Я буду здесь, когда ты выйдешь.
Крепко обхватываю свою сумку.
– Зачем?
– А почему бы и нет?
Смотрю на свой телефон, потом на него.
– Сейчас девять утра. Тебе придется ждать несколько часов.
– Ничего, у меня есть время.
– Правда? – При мысли о том, что он будет торчать тут весь день, в горле встает ком. – А разве тебе не надо в школу? Или тебя отчислили? А может, раз ваша
