Читаем без скачивания Кровавое копье - Крейг Смит

К тому времени, когда Кейт все же пришлось говорить и она больше уже не могла оправдываться усталостью, девушка находилась далеко от горы Айгер, в больничной палате. По ее версии, она, ее муж и их проводник решили присоединиться к двум австрийским альпинистам, надеясь взойти на вершину при свете полной луны, и пошли впятером в двух связках. Она рассказала, что вскоре после начала восхождения у первой связки сорвалась страховка и эти двое упали и налетели на нее, Роберта и проводника. Сила столкновения была настолько велика, что их страховочный крюк тоже не выдержал, все пятеро покатились по склону, запутавшись в веревках. Кейт сказала, что ей удалось перерезать трос и освободиться, а все остальные сорвались в пропасть.

Безусловно, в ее рассказе нашлись неточности. К примеру, снаряжение. Почему при ней оказался один из рюкзаков австрийцев? Каким образом она лишилась своих кошек? Что случилось с ее рюкзаком? Кейт ответила, что не знает. Она нашла это снаряжение после того, как потеряла свое. Ей сказали, что это выглядит странно, и стали выпытывать подробности, но Роланд сделал несколько телефонных звонков, и на следующий день расследование прекратилось. Вопросов больше не возникало, газетчики получили историю, и версия Кейт о случившемся, можно сказать, была высечена на камне.

Швейцарцы, как только Кейт нашла в себе силы рассказать, в каком именно месте случилась трагедия, предприняли облет горы на вертолете. Но к этому времени налетела весенняя метель, тела погибших и их снаряжение замело снегом. Новые поиски были произведены летом, но не дали результатов.

«Гора-людоед, — говорили все, — сожрала еще четверых».

Глава 2

Цюрих, Швейцария

24 февраля 2008 года, воскресенье

Присутствовать на торжественном приеме в фонде имени Роланда Уилера можно было только по приглашению. В перечень особо важных персон входили политики, генеральные директора и руководители самых престижных организаций и музеев Цюриха. Естественно, не обошлось без большого наплыва городских филантропов. Эти никогда не упускали случая поглазеть на товары, которые предлагали другие. Чтобы люди не подумали, что прием затеян только ради власти и денег, дочь Уилера, Кейт Бранд, разослала половину приглашений музыкантам, художникам, модным архитекторам, писателям и ученым. Завершали список люди, помешанные на горах, — скалолазы, друзья Кейт и ее нового мужа, Итана. Старые, молодые, богатые, образованные, безумные или красивые — все они что-то вносили в это мероприятие. Такую разношерстную толпу сам Роланд с радостью собрал бы, если бы только дожил до этого дня.

Пожалуй, самым любопытным из гостей в этом списке был капитан Маркус Штайнер из цюрихской полиции. Маркус считался ветераном своего дела — он прослужил в полиции без малого двадцать девять лет и карьеру сделал тихо, можно даже сказать, скрытно. В прошлом его участие в мероприятиях такого сорта сводилось к обеспечению безопасности, но в данном случае он являлся самым настоящим гостем, и это озадачивало его самого не меньше, чем всех остальных. Правда, надо сказать, что Маркус без особого труда вращался в светском кругу. В отличие от большинства полицейских всего мира он искренне наслаждался обществом богачей. Еще на заре своей карьеры он уяснил, что толстосумы щедро расплачиваются за услуги полицейских, если доверяют им. Тогда же он обнаружил, что за хорошее вознаграждение способен на многое.

Безусловно, Маркус понимал, что на этом приеме найдутся те, кому взбредет в голову, будто Кейт Бранд пригласила его из чистой бравады. Годами ходили сплетни о том, что Роланд Уилер сколотил свой капитал, похищая картины за границей и продавая их швейцарским коллекционерам. Согласно тем же слухам, постарев, Уилер передал эстафетную палочку своей дочери. Конечно, никто не мог это доказать, с другой стороны, никто и не пытался это делать. Роланд Уилер проложил себе путь в высшее общество Цюриха роскошными дарами для города и предпочтениями, которые он отдавал швейцарским клиентам. К тому же кражи культурных ценностей, имевшие место за пределами Швейцарии, швейцарцев по большому счету не касались.

Полицейский не боялся того, что по его адресу будут отпущены кое-какие язвительные замечания. Мероприятие было слишком значительным, чтобы его пропустить, и, разумеется, карьерным соображениям никак не повредили бы новые знакомства с людьми типа Уилера. Нет, конечно, Маркус не собирался размахивать удостоверением, но и не делал секрета из того, в каком ведомстве служит. В конце концов, в один прекрасный день кому-то может понадобиться его помощь, так что имело смысл подсказать этим людям, где его можно найти.

Переходя из зала в зал, Маркус с искренним удовольствием читал имена авторов картин. Сами полотна его интересовали мало. Ну и что? Ротко,[11] де Кунинг,[12] Поллок,[13] Кандинский, Пикассо. Вот кто накладывал краску на эти холсты, и каждая из этих картин стоила больше, чем город мог заплатить Маркусу за десять лет!

От таких цен кружилась голова, тем более если вспомнить, что Роланд Уилер родился в лондонском Ист-Энде и поначалу был обычным воришкой. После ряда столкновений с полицией и условного срока за хранение награбленного Уилер перебрался в Германию. В Гамбурге жизнь Уилера пошла на лад. Он женился на английской красавице и получил работу в картинной галерее, и наконец, там родилась его дочь. Кроме этого, о раннем этапе карьеры Уилера известно крайне мало, но уже несколько лет спустя у него был свой магазин в Гамбурге, еще один — в Берлине, а третий — в Цюрихе. Шероховатости лондонского периода сгладились, Роланд Уилер стал уважаемой персоной. После смерти жены в начале девяностых коллекционер покинул Германию и перебрался в Цюрих. По всей видимости, переезд подействовал на него благотворно: за следующие несколько лет Роланд стал весьма и весьма богат.

— Почти сто миллионов, — сказал один из гостей, когда Маркус поинтересовался стоимостью коллекции, подаренной городу дочерью Уилера.

— Франков? — спросил Маркус с ноткой, близкой к потаенному восторгу.

Гость, который оказался англичанином, чуть заметно усмехнулся.

— Фунтов стерлингов — в хороший день, по крайней мере. А при неважном курсе — швейцарских франков.

Маркус, заполучивший одну из картин Уилера в октябре 2006 года, поинтересовался, каковы дела на рынке в данный момент. Что сейчас выгоднее — продавать или покупать?

Англичанин сдвинул брови.

— Полагаю, это целиком и полностью зависит от того, что вы имеете в виду.

Он оценивающе взглянул на часы Маркуса, на его туфли, на покрой и ткань его смокинга. По внешности о Маркусе судить было трудно. Он мог оказаться как уважаемым чиновником, так и человеком, стоящим десять миллионов франков. И даже больше. И любой в этом зале мог знать об этом. Швейцарцы, как правило, были людьми чрезвычайно вежливыми, но, когда дело доходило до денег, они становились жуткими сплетниками.

— Ну, к примеру, Моне, — ответил Маркус.

Англичанин с сомнением вздернул бровь.

— У вас есть Моне?

По-немецки собеседник говорил впечатляюще: он сумел вложить едва заметный сарказм в эту фразу, придав ей вопросительную форму. Но и конечно, вздернутая бровь помогла общему эффекту.

Едва не покраснев, Маркус сказал:

— Не очень большая картина.

Он сделал вид, будто прячет маленький холст под смокинг. Англичанин рассмеялся.

— Конечно, на Моне всегда есть спрос… независимо от размеров. — Джентльмен обвел взглядом стены зала. — Насколько я помню, у Роланда в коллекции была чудная работа Моне. Как-то раз он мне ее показал! Удивительно, что он расстался с ней. Я точно знаю: он очень дорожил этой картиной.

— Могу понять, — улыбнулся Маркус. — Я своей тоже дорожу!

Выяснив кое-что о ценности посмертного дара Уилера Цюриху, Маркус наткнулся на фрау Гетц, супругу президента небольшого частного банка, с которым он вел кое-какие дела.

— Удивительная щедрость со стороны господина Уилера! — заметил Маркус после того, как их с фрау Гетц представил друг другу общий знакомый, мэр Цюриха.

Роланд ушел из жизни больше года назад, и мэр позволил себе дружелюбно рассмеяться.

— Ну не мог же он забрать все это с собой.

Маркус улыбнулся в ответ на шутку и чуть заметно пожал плечами.

— Я имел в виду, что его дочь могла бы сама наслаждаться этой коллекцией.

— Насколько я понимаю, — сказала фрау Гетц, — коллекцию подарил городу не Роланд, а Кейт.

— Правда? — удивился Маркус.

Это оказалось для него новостью. Он задумался о том, каково же финансовое положение Кейт, если она может позволить себе такой королевский подарок.

— Правда, — кивнула фрау Гетц и, будучи дамой язвительной, равнодушно фыркнула: — Уж мне ли этого не знать. Все счета прошли через моего супруга.