Они дружно посоветовали Эдит соблазнить Сесила. Тогда она отнеслась к их словам снисходительно. Она чувствовала себя выше их. У нее все будет по-другому. Однажды — и на всю жизнь. Они с Сесилом уже друзья, настоящие друзья, их взгляды и вкусы во многом совпадают. Это надежная основа, фундамент совместной жизни. Секс все-таки дело второстепенное. Главное — духовная близость, взаимное уважение.
Так считала она вплоть до вчерашней ночи.
И теперь, сколько себя ни успокаивала, тихий голосок настойчиво шептал ей — а что, если все ночи с Сесилом будут такими же, как прошлая?
Хотя Эдит и была очень сдержанной по натуре, сейчас ей остро не хватало человека, с которым она могла бы поделиться своими переживаниями и сомнениями. Но разве возможно говорить о таком, интимном? Мысль рассказать все маме и в голову ей не пришла, будь мама даже здесь, рядом, а не в Риме. Близких подруг у Эдит не было. Вот разве бабушка…
Но стоило ей увидеть Бланш, маленькую, худенькую, с кудрявой седой головой, деловито погруженную в кипучую деятельность, ей сделалось стыдно. Бабушка живет в своем мире, она уже не молода, она не сможет взглянуть на ситуацию глазами Эдит. Зачем сваливать на нее свои проблемы? К тому же бабушка всегда недолюбливала Сесила…
И Эдит энергично взялась за цветочный бордюр.
После ланча они с бабушкой дружно принялись мыть посуду, как вдруг на крыльце затопали ноги, в открытую дверь стукнули два раза и в гостиной раздался голос:
— Миссис Грэхем, вы дома? Это я, Дорис. У меня проблема, миссис Грэхем.
— Мы здесь, в кухне! — крикнула бабушка, хотя кричать не было необходимости — в бабушкином пряничном домике можно было разговаривать с собеседником, находящимся в соседней комнате, не повышая голоса.
На кухню вошла пышноволосая молодая женщина с маленькой девочкой на руках.
— Выручите, миссис Грэхем, — с разгону начала она, едва кивнув Эдит, приняв ее, должно быть, за одну из бабушкиных добровольных помощниц. — Мой Годфри уехал смотреть футбол, а сейчас звонит мать — упала и подвернула ногу. Придется срочно ехать к ней, но не тащить же с собой Ви. Может быть, вы…
— Конечно, Дорис. Поезжай к матушке, а я присмотрю за девочкой. Посади ее на диван, сейчас я кончу мыть посуду и займусь ею.
— Огромное спасибо, миссис Грэхем, вы просто наша местная святая, — скороговоркой выпалила Дорис, и через несколько секунд ее туфли простучали на крыльце.
Малышка Ви, водворенная на диван, собралась заплакать. Эдит заспешила к ней, но, увидев незнакомое лицо, девочка еще больше расхныкалась.
— Мама скоро придет, а мы сейчас будем играть, строить домики из песка, — заворковала бабушка. — Эдит, достань-ка из шкафа зеленого зайца.
Эдит вынула из шкафа большого зайца с морковкой в лапках и показала девочке. Та, очевидно узнав старого знакомого, протянула к нему руки и что-то залепетала.
Бабушка села на диван и обняла малышку, и Эдит, глядя, с какой естественной нежностью прижимает она к себе ребенка, вздохнула.
Сама она не могла сказать о себе, что так уж обожает маленьких детей, она как-то терялась с ними. Один раз они заговорили с Сесилом о детях и сошлись на том, что спешить с этим не станут. Конечно, потом у них обязательно будут дети, мальчик и девочка. Эдит никогда не думала о бессонных ночах, материнских тревогах, заботах, детских болезнях, а представляла зеленый газон у красивого большого особняка, который принадлежит им с Сесилом. Она расстилает на траве скатерть для пикника, Сесил учит мальчика играть в крикет, а девочка помогает ей раскладывать еду. Может быть, рядом бегает собака — пудель или спаниель. Теперь, нарисовав себе привычную картинку, Эдит вдруг невольно передернула плечами. Дети — это невозможно без секса. Что же с ней такое творится?
Бабушка пошла звонить викарию насчет детского праздника, а Эдит вынесла девочку в сад и села с ней под магнолией. Ви начала копать ямку в песке пластмассовым совком, а Эдит машинально принялась собирать высаженные весной вокруг песочницы маргаритки и сплетать из них венок. Когда-то в детстве у нее это ловко получалось. Вскоре венок был готов, она надела его себе на голову, прислонилась спиной к теплому стволу дерева и закрыла глаза.
Сейчас можно перенестись мыслями в будущее.
Вот она сидит в собственном саду со своей дочкой, которую зовут Хелен, и дожидается возвращения с работы Сесила. Дома все сверкает, на кухне ждет вкусный обед. Ей тепло, она задремала. Сейчас Сесил неслышными шагами подойдет, остановится рядом и залюбуется мирной картиной… Она так живо представила себе это, что просто физически ощутила мужское присутствие рядом и невольно открыла глаза.
За живой изгородью стоял человек и глядел на нее. Эдит мгновенно узнала незнакомца из поезда. Он не смутился и не отвел глаз, не пустился в объяснения, как можно было ожидать.
Он продолжал смотреть на нее. Если бы Эдит была более уверенной в себе, она безошибочно прочитала бы в этом взгляде восхищение. Потом он слегка улыбнулся и заговорил:
— Не подумайте, что я вас преследую, это просто совпадение. Я навещал приятеля и иду обратно на станцию, а вас увидел совершенно случайно. Позвольте представиться — меня зовут Мэтью Смит.
Эдит встала и отряхнула песок с тенниски.
— Я Эдит Грэхем. Ну и что же дальше, мистер Смит?
Это прозвучало резковато, о чем Эдит тут же пожалела. Резкость в общении с людьми была не в ее характере. К тому же этот человек не производил впечатление наглеца. Он держался очень естественно и скромно. Эдит обратила внимание, что он не слишком высокого роста, но и не низенький, худощавый, но не кажется слабым. У него были темно-русые волосы и темные же глаза, которые смотрели на нее внимательно и серьезно.
— Дальше я, видимо, отправлюсь своей дорогой, — чуть улыбнулся он. — Но хочу сказать, что вы примиряете меня с Рембрандтом. Вы в этом венке сейчас — вылитая Флора.
Эдит, спохватившись, сдернула с головы венок, о котором совсем забыла. Его слова смахивали на банальный комплимент, но он произнес их весьма серьезно.
— Эдит! Это твой знакомый? Ну что же ты не пригласишь его в дом, — вдруг раздался голос бабушки, которая, закончив выяснять отношения с викарием, вышла на крыльцо.
— Вообще-то мы познакомились минуту назад, — усмехнулась Эдит. — Это мистер Смит, и я знаю о нем только то, что он не любит Рембрандта.
— Вот как? — заинтересованно переспросила бабушка. — Это нетипично. Заходите же, мистер Смит, и расскажите о своих взглядах поподробнее.
Вот так взяла и пригласила в дом незнакомого человека! Бабушка всегда была авантюристкой.
— Неси девочку в дом, Эдит, — скомандовала бабушка. — Ей пора пить молоко. Будьте нашим гостем, мистер Смит. А я пойду приготовлю десерт.
