Читаем без скачивания Остановите музыку - Екатерина Риз

– Сколько ты хочешь? – спросил он, а Нина нахмурилась. Осторожно кивнула на деньги на столе.

– Зарплату хочу.

Витя усмехнулся, разглядывая её.

– В золоте ходить будешь, с головы до ног. Хочешь?

Нина руку от денег убрала и на всякий случай от стола отступила.

– Вообще-то, нет. Никогда и не мечтала.

– Да прекрати ты кривляться, я же серьёзно предлагаю. Два номера за вечер, сама себе хозяйка, и больше в зале вообще можешь не появляться.

Она натянуто рассмеялась.

– Да ты что, Витя? Какая из меня стриптизёрша? Ты же видел, я с азов здесь начинала, не знала, с какой стороны к шесту подойти. – Ещё мечтала о том, чтобы Жаба пошутил, но он смотрел серьёзно.

– Научилась быстро, – сказал он, а от его тона мороз по коже.

Нина глубоко вздохнула, не зная, в какой угол ей взгляд отвести. Потом решила поговорить с ним начистоту. Зачем с «хорошим» человеком отношения портить, правда?

– Я не смогу, Вить. Я себя знаю. Я в зал выйду и… всё.

Он продолжал разглядывать её, и во взгляде появлялось всё больше любопытства.

– Да вроде не девственница, ребёнок есть. Чего стесняешься-то?

– Причём здесь это? – попыталась возмутиться Нина, щёки загорелись, и она всё на свете прокляла, зажмуриться хотелось.

Он плюхнулся в дорогущее кресло из натуральной кожи, поглядывал на неё теперь снизу. Взгляд бесстыдно остановился на груди, и Нина внутренне подобралась. И ещё раз решительно заявила:

– Не смогу.

– Ну что ж, я подожду.

Посмотрела с мольбой.

– Прекрати меня смущать. – Деньги со стола взяла и поторопилась отступить к двери. Не забыла улыбнуться напоследок. Нужно быть благодарной за соблазнительное предложение, их не всем делают, тем более горы золота не обещают.

Наверное, нужно было радоваться, что Витя оказался не таким поганцем, как все вокруг говорили, не доставал, не заставлял и не угрожал. Нина старалась на опасные темы с ним не разговаривать, ни с какими просьбами к нему не обращаться, держалась как можно более независимо, но иногда ей всё-таки казалось, что её старания бесполезны, Жаба прекрасно знает обо всех её трудностях. Может, и, правда, выжидает, а может просто привык быть в курсе того, чем живут люди, которые в той или иной степени его интересуют.

Но шило в мешке не утаишь, и как Нина не старалась, среди знакомых в танцевальном кругу пошёл слух о том, где она сейчас «танцует». Что самое странное, что она ни с кем из них не общалась, не встречалась, даже случайно, а до бывшего мужа новость как-то дошла. В Москву дошла! Пашка приехал и устроил ей скандал, кричал, что она его позорит, и окончательно ополоумела, раз подалась в стриптиз.

– А что мне делать? – спрашивала она у него. – Скажи: что? Тебя не было полтора месяца, ты даже не звонил. А деньгами, что я в школе получаю, квартиру не оплатишь. И ты прекрасно это знаешь! Так что нечего на меня таращиться. Или тебе было бы легче, если бы я пошла улицы мести? – Нина упёрла руку в бок и взглянула достаточно воинственно. – Но там тоже столько не платят.

Пашка скрипнул зубами.

– Нина, это позор на весь город.

Она поджала затрясшиеся губы, затем вздёрнула подбородок.

– А какое тебе до этого дело? Ты больше не живёшь в этом городе. И ты мне не муж. Так что, заткнись.

– То есть, мне должно быть безразлично, что бывшая жена на панель пошла?

– Что ты мелешь? – Нина до предела понизила голос, и от этого он прозвучал очень угрожающе. – Ты всерьёз думаешь, что я могла бы в проститутки податься? Ты, который переспал, наверное, со всеми танцовщицами города, ты мне говоришь, что я шлюха?

Пашка отвернулся от неё, руки в бока упёр и зло выдохнул. Но всё же решил забрать свои слова обратно.

– Я не обвиняю. Я тебя знаю…

– Правда? – поразилась Нина, мечтая огреть его чем-нибудь по голове.

– Да! – выкрикнул он и наградил её злым взглядом. – Но другие не знают, и твоя работа в «Тюльпане»… Каждая собака в городе знает, что это за место!

– И ты знаешь? Тогда расскажи мне.

Он выдохнул ей в лицо:

– Дорогостоящий бордель. Или ты не понимаешь этого, не видишь, с кем общаешься?

Нина сжала руки в кулаки.

– Мне плевать. Вот плевать, понимаешь? Я уже дошла до такого состояния, когда мне плевать, кого учить танцевать – детей или проституток. Вот если бы ты был на моём месте, думал бы целыми днями, чем платить за квартиру и чем кормить ребёнка, вот тогда бы я на тебя посмотрела. А ты свалил в Москву, приехал оттуда такой чистенький и меня учишь жить. Я тебе ещё раз говорю: пошёл ты на хрен.

Бывший муж досадливо поморщился, он терпеть не мог, когда она ругалась матом, Нина это знала и иногда это знание использовала против него. Пашка отошёл к окну, отвернулся от неё и замолчал, а Нина горько усмехнулась. На диван села, вцепилась в потёртый подлокотник дивана и стала смотреть в стену напротив. Молчали долго, после чего Пашка повернулся, посмотрел на неё, хотя, скорее смерил долгим взглядом, и сказал:

– Делай, что хочешь.

Нина даже рассмеялась.

– Спасибо, любимый. Я и делаю, что хочу. Знаешь почему? Потому что выбора другого нет. – Встретилась с ним взглядом и кивнула. – А теперь скажи, что я сама во всём виновата. Ты ведь так любишь это повторять.

Он не ответил, достал из кармана конверт с деньгами и положил на стол. У Нины от обиды глаза защипало, слава Богу, Пашка засобирался и ушёл. Видно, смотреть на неё ему тошно было, побоялся, что она и его удачу спугнёт. А ведь когда-то Нине казалось, что чрезмерное тщеславие, присущее её мужу, непременно поможет им в жизни. Как дура верила, что они всегда будут вместе. Готова была прощать, ждать, верить в него, уверенная, что он старается для них троих, но жизнь показала, что главной Пашкиной любовью был он сам. Его и сейчас не слишком волновало, как она решает проблемы, свалившиеся на неё после развода. Важнее было, что думают люди, обсуждая её жизнь и припоминая его имя в связи с ней.

В последние дни она без конца вспоминала бывшего мужа. Он не давал о себе знать уже месяц, а ей оставалось гадать, то ли совсем забыл о них с Аришей, то ли нагрянет со дня на день, всерьёз уверенный, что осчастливит их своим появлением. Как же, благодетель вернулся! И даже не спросит, что происходило в его отсутствие. Нина со временем начала приходить к выводу, что он своим мнимым безразличием к их жизни, пытается её наказать. Мол, попробуй каково это, тянуть на себе семью; хлебнёшь без меня в полной мере; ещё спохватишься, пожалеешь, что вовремя не прислушалась и не сделала так, как я говорил.

Снова подумав об этом, почувствовала тупое раздражение, стремительно разрастающееся внутри. Пальцы больно обхватили ручку тяжёлой входной двери «Тюльпана», головой мотнула, приказывая себе оставить свои проблемы за порогом, и сосредоточиться на предстоящем уроке. Сегодня она должна показать девочкам новые движения, а это требует внимания.

– Привет, Нинок.

Улыбнулась попавшемуся встреч охраннику, пересекла тёмный холл, а оказавшись в зале, громко поздоровалась:

– Привет, девочки. Все готовы?

В ответ раздалось разноголосое щебетание, Нина свою сумку на стол поставила и вздохнула, разглядывая «учениц», в разной степени раздетости. А что такого? Работа, как работа.

– Жмот он. Урод и жмот. А ты дура, если думаешь, что сможешь выбить из него хоть на копейку больше, чем я.

– Ритка, ты достала, честное слово. Ну кинул тебя Изланов, так что ж ты его хаишь на каждом углу? Он ведь тебе не муж. У него дома есть кое-кто поважнее тебя. Вот ей он брюллики и покупает, а тебе что подешевле.

Нина, сидевшая в углу и молча слушавшая болтовню стриптизёрш, встретилась глазами с одной из них, Гретой, и обменялась с ней понимающей улыбкой. Грета была самой старшей среди девушек, опытной во всех вопросах, и зачастую играла роль рефери. Если необходимо, давала совет более неразумным и сомневающимся, других по углам разводила, когда ссора начиналась, а то и прикрикнуть могла. И вот если бы Пашка её высказывания услышал, точно бы пятнами пошёл и почувствовал себя оскорблённым в своих лучших чувствах. Интеллигент фигов, с праведной злостью подумала Нина.

Девушка, которой Рита, разухабистая рыжеволосая особа, высказывала своё «фи» по поводу её нового ухажёра, повернулась, совершенно не стесняясь того, что стояла без бюстгальтера, и высокомерно заявила:

– Уж не дурее других. И нечего мне советы давать. Нашлась мамочка.

– Какая я тебе мамочка? – взвилась Рита, всерьёз оскорбившись. Она вообще всегда очень остро реагировала на любой намёк на свой возраст. Что Нину, например, удивляло. Как она к Рите не присматривалась, больше двадцати пяти ей дать было нельзя. Или для стриптиза это старость? Тогда она уже точно старушка, никому ненужная. И что Жаба к ней пристаёт? Ей через четыре месяца двадцать семь.