Среди тюрок, арабов и персов.
Страсть моя только в совокуплении и в
Любви к женщинам, без сомнения и печали.
Если запаздает фардж к аиру моему, то станет
Упрекать меня сердце тяжелыми, неизбывными упреками.
Вот то, что встало. Посмотри же на величину его
естества.
Это утишает кипение и гасит пылающий огонь
Трением и нанесением ударов. О надежда моя,
О влага глаза моего, о дочь щедрости и благородства,
Если это умеряет кипение, я еще добавлю. И нет
Тебе упрека — ведь так ведут себя все народы.
А не то — удали меня от себя и прогони меня
Яростно, без страха и раскаяния.
Посмотри, и если скажешь, не стану я умножать недостатки
Свои. Ради Аллаха прости меня и не упрекай.
И если достигнут тебя речи врагов,
То не слушай слов подлеца, который обвиняет.
Приблизься ко мне и не отдаляйся. Будь подобной тому,
Кто дал лекарство пораженному болезнью.
Решись, и поднимусь я на сосцы твои. Не
Скупись позволить совокупление, что от Аллаха. Отбрось
стыд.
Оставь. Я не расскажу об этом,
Даже если меня разденут с ног до головы.
Однако хватит этого с тебя одной. Сначала ты, потом я.
Ведь я
Раб, а ты госпожа, на самом деле.
Как могу я разгласить тайну, что скрывается,
Ведь в тайнах я нем и бессловесен.
Аллах знает, что со мною случилось. Довольно
Страсти, ведь я сегодня в нужде.
Услышав его стихи, Хамдуна сдалась и увидела, что айр его поднялся перед ним, словно стебель. Тогда стала она тайно, сама с собою говорить: «Совершу я это», а потом: «Нет, не стану я совершать этого». Тут страсть, что между бедер ее, достигла предела, и Иблис[28], войдя в кровь ее, растекся по ее телу. И душа Хамдуны согласилась с тем, чтобы лечь перед Бахлулом. И она сказала себе: «Если этот Бахлул совершит со мной такое, а потом об этом расскажет, никто ему не поверит». И она обратилась к нему: «Снимай золоченое платье и ступай в горницу, чтобы я могла исполнить потребность свою в тебе». И Хамдуна встала, трепеща от охватившего ее желания. Потом она распустила свой пояс и вошла в ту горницу, а Бахлул — следом за нею, и шла она медленно. Бахлул же восклицал: «Поистине, сон это или явь!» Войдя в покой свой, Хамдуна поднялась на шелковую постель, подобную высокому знамени, выставила бедра и затрепетала перед Бахлулом, пленяя его здоровьем и красотою, дарованными ей Аллахом. Тогда увидел он живот ее, раскинувшийся, словно стоящий шатер, и пуп ее, что был посередине живота. Потом перевел Бахлул взор свой вниз и узрел великое творение. Тогда удивился он тому, что обнажила она бедра свои, приблизился к ней и всю ее расцеловал. И увидел Бахлул красоту и прелесть Хамдуны, и это поразило его, а она открыла перед ним свой фардж. И тогда сказал он ей: «О госпожа моя, вижу я тебя охваченной страстью». Красавица же молвила: «Убирайся отсюда, о сын распутницы! Ведь я словно взмыленная лошадь, да еще ты речами своими окончательно свел меня с ума! Разве ты не знаешь, что такие речи способны совратить любую женщину, будь она хоть наицеломудреннейшей из созданий Аллаха. Погубил ты меня речами и словами своими». И тогда Бахлул сказал ей: «Почему же ты, о госпожа моя, столь стремишься к совокуплению, раз у тебя есть муж?» Хамдуна ответила: «Женщина всегда стремится обмануть мужчину, подобно тому, как кобыла всегда готова отдаться жеребцу, будь у нее муж или нет. В этом отношении женщины не отличаются от кобылиц. Самка остается похотливой, пока не покроет ее самец. Так же и женщина. К тому же разгневалась я на мужа своего уже несколько лет тому назад. Вот и наступила пора для измены». Однако Бахлул сказал Хамдуне: «Поистине, спина моя болит, и не в силах я подняться на грудь твою. Лучше ты поднимись на меня, потом забери одеяние и позволь мне уйти». И он лег перед нею подобно тому, как женщина ложится перед мужчиной, и айр его возвышался, словно шест. Хамдуна же бросилась на него, схватила айр его рукою своею и стала взирать на него, дивясь величине его и размеру его. И она сказала: «Вот соблазн для женщин, из-за коего будет беда. О Бахлул, не видела я айра больше, чем твой». И она ухватила айр, приставила его к фарджу своему и опустилась на него. И получилось так, что айр исчез, и не осталось от него ни известия, ни следа. Посмотрев на него, Хамдуна ничего не увидела и сказала: «Да обезобразил Аллах женщин! Сколь способны они к сотворению несчастий!» И тут принялась красавица подниматься и опускаться, и двигаться из стороны в сторону и взад и вперед, пока не удовлетворила страстей своих. Затем она медленно вынула айр, глядя на него и говоря: «Вот каковы должны быть мужчины!» Потом Бахлул отер айр свой и встал, собираясь уходить. Хамдуна же сказала ему: «А где же облачение?» Он же ответил: «Госпожа моя, соединись со мною еще раз, и я добавлю тебе награду из руки своей». Она же сказала: «Разве ты не говорил, что у тебя болит спина и что ты ничего не можешь?» Бахлул же сказал: «Пусть первый раз будет твоим, а ты не взыщи с меня за него. Второй же раз будет моим, и это цена платья. Потом же позволь мне уйти». Тогда Хамдуна сказала в душе своей: «Я получила, что получила от него. Пусть он сделает еще раз и уйдет от меня». Потом она легла перед ним, а он сказал: «Я ничего с тобой не сделаю, если ты не снимешь всех одежд твоих». Тогда она сняла все, а он принялся дивиться красотой ее и прелестью и целовать все ее члены, пока не добрался до того самого места, которое он поцеловал и страстно прикусил, сказав: «О, смущение мужчинам!» И так не переставал он целовать и кусать ее, пока не возгорелась в ней страсть. Тогда Хамдуна приблизила руки свои к айру его и ввела его в фардж свой до основания и принялась от него тереться, а Бахлул наносил ей удары, пока не удовлетворились страсти. Тут Бахлул собрался уходить, но Хамдуна сказала ему: «Снимай одеяние», но он ответствовал: «Первый раз мы искупили вторым». И она сказала: «Ты что, издеваешься надо мною?» Но он ответил: «Не сниму я платья кроме как за цену его». Она же спросила: «А какова цена его?» Он сказал: «Первый раз — тебе, второй — мне, и мы сквитали их. Вот третий раз — цена одеянию». И Бахлул снял облачение, свернул и положил перед собой. Хамдуна же легла перед ним и сказала: «Делай, что пожелаешь». Тогда Бахлул набросился на нее, медленно ввел свой айр в ее фардж и принялся щекотать ее, а Хамдуна так и трепетала, так что в конце концов взаимно исполнились их страсти. Потом Бахлул поднялся с нее и оставил одеяние. Тогда служанка сказала Хамдуне: «Разве я не говорила тебе, что Бахлул — муж твердый и что ты его не одолеешь. Ведь правда, что люди полагают, будто потешаются над ним, на самом же деле это он смеется над ними. Ты же не приняла слов моих». Хамдуна же ответила: «Замолчи. Что случилось, то случилось. На каждом фардже начертано имя того мужа, что соединится с этим фарджем — будь то волею или неволею. И если бы имя Бахлула не было начертано на фардже моем, то он бы не добрался до него, равным образом как и никто другой из созданий Божьих, подари он мне хоть весь белый свет».
