— У него было кольцо?
— Нет, но у него такие же короткие плоские пальцы, как у нашего кузена Мариона, как будто их прищемило дверью.
— Ox! — Этот возглас прозвучал совсем не как ключ к разгадке тайны незнакомца. — Может быть, мистер Лавл его узнает. Собирайся скорей, нам надо спешить.
— Только не думай, что я позволю даме сопровождать меня, когда я иду с ответственным поручением! — воскликнул Гордон, возвращаясь к отцовской манере.
Позволить ей! Ведь именно она переводила письмо. Но эмоции были не в ее характере, и Кетти спокойно сказала:
— Ты не узнаешь мистера Лавла.
— В Уайтхолле меня быстро отведут к нему.
— Есть небольшие сомнения, что Лавл — настоящее имя. Человек с пистолетом называл его Костейном. Я должна пойти, чтобы узнать его, потому, что письмо имеет огромное стратегическое значение.
— В самом деле? — воскликнул Гордон. — А что в нем?
— Я обещала мистеру Лавлу, что ни одна душа не узнает.
— Проклятье, но мне-то ты можешь сказать. Я ведь не «одна душа», а твой брат.
— Я не могу сказать даже тебе, Гордон, но это дело такой жизненной важности, что может изменить ход войны.
Гордон нахмурился и хмыкнул, но на самом деле он настолько мало интересовался подробностями войны, что это его чрезвычайно мало затронуло.
— Пошли, в конце концов, если ты настаиваешь, можешь следовать по пятам.
— Да, но что мы скажем маме?
— Мы скажем ей, что работаем на короля и страну, и она едва ли скажет «нет».
— Она скажет «нет» мне, — возразила Кетти с неопровержимой логикой. — Кроме того, я не предполагала рассказывать кому-либо о письме. Я рассказала тебе только потому, что мне нужна твоя помощь. Ты скажешь маме, что я жду мистера Стейнема и принесешь мне чай сюда, в кабинет, потом возьмешь мою шляпку и мантилью и спустишься ко мне.
— Я скажу ей, что составлю тебе компанию. У нее есть Родни, чтобы услаждать ее уши, поэтому она вряд ли обратит на наше отсутствие особое внимание, — произнес Гордон и вышел.
Кетти подскочила и закрыла дверь, затем задернула синие бархатные шторы, чтобы укрыться от посторонних глаз. Она чувствовала волнение при мысли о том, что кто-то может заглядывать в окна. Так как у нее не осталось ни оригинала, ни перевода письма, она надеялась, что мистер Стейнем уже не придет. Она написала по памяти довольно приблизительный перевод. Мистер Стейнем сможет в ее отсутствие просмотреть его бесплатно.
Гордон вскоре появился с чайным подносом, он также нес ее шляпку и мантилью. Кетти оделась, и они вышли, оставив мистеру Стейнему записку, приколотую к двери булавкой.
— Благодаря этой истории я мог бы очень быстро стать лордом, — сказал Гордон, пока они шагали сквозь снег, не дожидаясь экипажа, так как расстояние было небольшим.
— Смею заметить, мисс Стэнфилд вряд ли свяжет свою жизнь с простым баронетом.
Гордон надел калоши, чтобы ноги оставались сухими, но не прошли они и ста ярдов, как вода просочилась в туфли Кетти, и у нее замерзли ступни. Ветер разметал ее волосы и шляпку и задувал под мантилью. Она ощутила легкий дискомфорт, но в следующую минуту представила мистера Лавла и решила пройти огонь и воду ради его расположения.
Желтый кирпич Уайтхолла в сумерках выглядел грязноватым, но множество светящихся окон поселили в них надежду, что мистер Лавл все еще там. Скоро над ними нависла башня Генерального штаба с часами. Они вошли беспрепятственно, хотя несколько пар бровей и приподнялись при виде молодой леди, вторгшейся в эту обитель мужественности.
— Я ищу мистера Лавла, — с деловым видом обратился Гордон к часовому. Гвардеец пробежал пальцем по списку.
— Здесь нет мистера Лавла, сэр. Может быть, вам нужно в Адмиралтейство?
— А нет ли здесь мистера Костейна? — спросила Кетти.
— Вы имеете в виду лорда Костейна, нового сотрудника лорда Косгрейва? Он здесь. Не так давно проскочил мимо меня, но скоро вернется. Второй этаж, третья дверь налево.
— Это, должно быть, он, — сказал Гордон. — Благодарю вас. — Как только они отошли за пределы слышимости, он добавил:
— Выскочил и скоро вернется — точно наш человек.
Кетти обратила внимание на другой момент:
— Гвардеец назвал его «лорд Костейн».
— Неважно. Это должен быть он.
— О, да. Я в этом уверена.
Они поднялись на второй этаж, повернули налево и отсчитали три двери. Третья дверь была приоткрыта, и из-под нее выбивалась полоска света. По мере того как они подходили ближе, их шаги все замедлялись. Кетти нервничала, но была сильно заинтригована.
Гордон обернулся к ней и сказал:
— А что, если это не он?
— Что ты имеешь в виду?
— А вдруг парень, который принес нам письмо, был иностранным агентом, выдававшим себя за Костейна, и ты отдала ему перевод секретной информации? Ты собираешься добровольно признаться в этом и отправиться в Тауэр[2].
— Это должен быть он, — сказала она скорее с надеждой, чем уверенно.
— Предоставь это мне. Если это не он, мы скажем, что нас не правильно направили, а искали мы мистера Костейна. Мы помчимся домой и спросим мнение дяди Родни. Он-то знает, что делать. Отведет нас к какому-нибудь вельможе, который не отправит нас в Тауэр, когда мы признаемся в том, что сделали. Большое безрассудство с твоей стороны, моя дорогая. Тебе надо было обратиться ко мне раньше.
Сердце Кетти подкатилось к горлу, когда Гордон слегка постучал в дверь.
Глава 3
— Войдите, — предложил внушительный голос. Его голос.
Улыбка Кетти сказала Гордону, что все в порядке. Он открыл дверь и ввел сестру в кабинет.
— Я сэр Гордон Лайман, — сказал он, шагнув вперед и отвесив церемониальный поклон. — Могу ли я иметь честь обратиться к лорду Костейну?
Лорд Костейн метнул через его плечо быстрый взгляд на Кетти. Она прочитала в нем смесь изумления, гнева и осуждения, и прежде чем он смог что-то сказать, бросилась вперед.
— Случилось самое ужасное, мистер Лавл. Ой, лорд Костейн.
— Как вы узнали мое имя?
— Часовой внизу сказал нам, что здесь нет мистера Лавла, а есть лорд Костейн.
— Вы могли бы придумать что-нибудь получше, мисс Лайман, — сказал он, закрывая дверь и пронзая девушку угрожающим взглядом. — Гвардеец никак не мог назвать мистера Лавла лордом Костейном без дополнительных подсказок.
— Человек с пистолетом называл вас Костейном, — ответила Кетти.
— Что за человек с пистолетом?
— Он пришел в нашу контору и потребовал письмо, которое вы принесли мне для перевода. Он, наверное, подумал, что это длинное письмо, перевод которого потребует много времени, и поэтому оно все еще у меня.
