Стоит заметить, что отрицание международно-правовой природы «права ВТО» не находит отражения в отечественной доктрине.
Одним из ярких представителей «комплексного подхода», рассматривающих «право ВТО» в качестве составной части международного торгового права, является В.М. Шумилов. В своей работе «Право Всемирной торговой организации (ВТО)»[114], изданной на следующий год после присоединения Российской Федерации к ВТО, В.М. Шумилов рассматривает «право ВТО» в качестве «комплексного международно-правового института, являющегося центральным звеном международного торгового права»[115].
Он совершенно справедливо подтверждает свой вывод, указывая на взаимодействие института «права ВТО» с подотраслями международного экономического права, в частности, с международным финансовым и международным инвестиционным правом.
Эта точка зрения представляется правильной и с ней можно согласиться.
Во-первых, согласно ст. III.5 Соглашения об учреждении ВТО «в целях достижения большей согласованности при проведении глобальной экономической политики, ВТО сотрудничает, когда это целесообразно, с Международным валютным фондом (далее – МВФ) и Международным банком реконструкции и развития (далее – МБРР) и связанными с ним агентствами».
Во-вторых, вопросам регулирования предметной сферы международного финансового права также посвящена ст. XV.1 ГАТТ-1994, которая определяет, что государства-члены «будут стремиться к сотрудничеству с МВФ» в целях проведения «скоординированной политики в отношении валютных вопросов в рамках юрисдикции Фонда, и вопросов количественных ограничений и других торговых мер в рамках юрисдикции» государств-членов.
В-третьих, с учетом происходящей глобализации экономической политики в 1998 г. было заключено Соглашение между ВТО и МВФ, в рамках которого МВФ должен информировать ВТО о любых решениях, подтверждающих введение ограничений на осуществление платежей или переводов по текущим международным операциям; решениях, допускающих дискриминационные валютные соглашения (§ 3 Соглашения между ВТО и МВФ от 1998 г.[116]).
Единодушна с мнением В.М. Шумилова и А.Н. Малянова. По ее мнению, это «довольно новый комплекс норм международного права – состоит из норм, которые регулируют большей частью отношения, связанные с торговлей товарами, услугами, инвестициями, а также с торговыми аспектами интеллектуальной собственности между членами ВТО»[117].
С.Н. Овчинников рассматривает «право ВТО» как «особую правовую систему, регулирующую отношения между членами ВТО в области взаимной торговли товарами и услугами»[118]. Однако он исключает из сферы регулирования ВТО отношения, связанные с торговыми аспектами интеллектуальной собственности ТРИПС.
О расширении сферы регулирования «права ВТО» свидетельствуют также работы А.А. Ануфриевой[119], А.С. Пановой[120], подвергающие анализу соглашения ВТО в конкретной сфере правового регулирования.
Именно отсутствие единого предмета «права ВТО» и использование «различных методов правового регулирования (как частноправового, так и публично-правового характера)»[121]не позволяют В.М. Шумилову рассматривать «право ВТО» в качестве самостоятельной подотрасли международного экономического права.
В противовес вышеуказанной позиции Л.В. Самородова-Богацкая склоняется к необходимости выделения сформировавшейся самостоятельной отрасли права – «права ВТО», благодаря которой происходит «универсализации международного торгового права»[122].
Справедливо замечает тенденцию рассмотрения «права ВТО» как части международного торгового права в системе международного публичного права Н.Е. Тюрина[123]. Во-первых, международно-правовую природу «права ВТО» она обосновывает тем, что международное торговое право и «право ВТО» характеризуются наличием общего предмета и общих принципов. Во-вторых, автор акцентирует внимание на субъектном составе «права ВТО». Субъекты последнего являются субъектами международного права[124].
А.С. Смбатян разделяет позицию Н.Е. Тюриной, полагая, что «право ВТО» является «неотъемлемой частью международного публичного права»[125], но не определяет его места в системе международного публичного права.
Целесообразно также отметить, что в отечественной и зарубежной доктрине выделяют следующие особенности «права ВТО»:
– влияние «права ВТО» на национальное право государств-членов:
Весь комплекс «Многосторонних торговых соглашений» ВТО устанавливает обязанность в отношении государств-членов по включению этих норм в свое национальное законодательство[126].
Исходя из правового смысла соглашений ВТО – «любая страна, вступившая в эту организацию, должна привести свое национальное законодательство в соответствие с правилами ее многочисленных соглашений»[127].
Так, ст. XVI.4 Соглашения об учреждении ВТО требует, чтобы члены ВТО обеспечивали «… соответствие своих законов, иных нормативных актов и административных процедур своим обязательствам, вытекающим из прилагаемых Соглашений». Однако остается неразрешенным вопрос, каким образом обеспечивается это соответствие.
А.С. Смбатян обращает внимание на то, что правила ВТО оказывают значительное воздействие на деятельность государств-членов, преимущественно затрагивая «сферу внутреннего регулирования, устанавливая весьма высокие стандарты в области недискриминации и доступа на рынки»[128].
По мнению В.М. Шумилова, в связи с тем, что основным объектом «права ВТО» выступают внутренние правовые режимы государств-членов в области торговли, имеет место унификация внутренних правовых режимов. Как следствие, унифицируются «нормы таможенного, административного права, нормы антидемпингового процесса», что свидетельствует о «примате права ВТО над внутренним правом»[129]. Таким образом, происходит взаимодействие международного права и «права ВТО» с национальным правом государств-членов[130].
Н.Г. Доронина и Н.Г. Семилютина указывают, например, что российское инвестиционное законодательство должно быть приведено в соответствие с «инвестиционными соглашениями», заключенных в рамках ГАТТ / ВТО[131]. Б.А. Шахназаров отмечает необходимость приведения законодательства Российской Федерации в соответствие с «правом ВТО» в сфере регулирования внешнеэкономической деятельности[132]. Таким образом, «право ВТО» способствует процессам унификации и гармонизации с национальными правовыми системами государств-членов ВТО[133].
Таким образом, в современной доктрине международного публичного права сформировалось несколько различных подходов к определению понятия «права ВТО»:
1. Признание международно-правовой природы «права ВТО»:
– «право ВТО» как система «Многосторонних торговых соглашений» и «Торговых соглашений с ограниченным кругом участников» (Дж. Джексон, У.Д. Дейви, А.О. Сайкс);
– «право ВТО» как часть международного публичного права (А.С. Смбатян, Н.Е. Тюрина, Дж. Джексон, Д. МакРей, Э.-У. Петерсманн, Дж. Повелин);
– «договорный подход» (Дж. Повелин, Р. Хаус);
– «комплексный подход» (И.В. Зенкин, А.Н. Малянова, B. М. Шумилов);
– «отраслевой подход»: «право ВТО» как самостоятельная отрасль права (Л.В. Самородова-Богацкая);
– «предметный подход»: определение «права ВТО» в зависимости от предмета правового регулирования (А.А. Ануфриева, А.С. Панова, П. Ван де Боше, Т. Котье, М. Оэш);
– «системный подход» (Л.П. Ануфриева, В.А. Жданов, C. Н. Овчинников, П. Ван де Боше);
– «теоретический подход»: теория «права ВТО» (С. Кармоди).
2. Отрицание международно-правовой природы «права ВТО»:
– «право ВТО» как отражение национальной правовой системы (Д. Палметер);
– «конституционный подход» («право ВТО» как конституция в области торговли) (Дж. Джексон, Г. Эванс, Дж. Дуноф).
Продолжающиеся дискуссии по определению понятия «права ВТО» в зарубежной и отечественной доктрине свидетельствуют о том, что до сих пор не сформировался единый подход. Можно констатировать, что многогранность подходов к определению понятия «права ВТО» представляет широкое поле деятельности для исследователей этой проблематики.
Что касается практики ОРС ВТО, первое упоминание «права ВТО» встречается в принятом в 2001 г. докладе Апелляционного органа по спору «США – Антидемпинговые меры в отношении горячекатаной продукции из стали, поставляемой из Японии»[134]. Апелляционный орган указал, что «допустим анализ национального законодательства с целью оценки его соответствия праву ВТО». Он не дал определения «права ВТО», но сослался на доклад Апелляционного органа по спору «Индия – Патентная защита фармацевтических и сельскохозяйственных химических продуктов»[135], исходя из которого можно прийти к выводу, что под «правом ВТО» Апелляционный орган понимает обязательства члена по ГАТТ / ВТО. Так, в § 67 этого доклада Апелляционный орган приводит пример, что предыдущие третейские группы по ГАТТ / ВТО анализировали национальное право члена с целью оценки его соответствия соответствующим обязательствам ГАТТ / ВТО. В 2012 г. Апелляционный орган в своем докладе по спору «США – Меры, затрагивающие производство и продажу гвоздик» постановил, что «многосторонние толкования, согласно CT.IX.2 Соглашения об учреждении ВТО, предоставляют средства, посредством которых члены через высшие органы ВТО могут принимать обязательные толкования, разъясняющие право ВТО для всех членов»[136]. Исходя из содержания ст. К.2 Соглашения об учреждении ВТО, согласно которой Конференция министров и Генеральный совет имеют исключительное право принимать решения о толковании Соглашения об учреждении ВТО и «Многосторонних торговых соглашений», можно утверждать, что в данном случае Апелляционный орган понимал под «правом ВТО» исключительно Соглашение об учреждении ВТО и «Многосторонние торговые соглашения», исключая Приложение 4, которое также составляет часть Соглашения об учреждении ВТО в соответствии со ст. II.3 Соглашения об учреждении ВТО.
