— И он тебе позволил остаться?! — в ужасе спросила Элма. — Не могу поверить, что взрослый человек в здравом уме мог это допустить.
Она обхватила руками плечи, пытаясь унять дрожь в теле. Была ли причиной мокрая одежда или нервная реакция на события последних дней, Элма не знала, но чувствовала себя она прескверно.
А может, то была злость на Крейтона Кеннета, которому ничего не стоило сообщить в далекий Берлингтон, что Адел жива и здорова. Хотя сестра и наврала ему, что у нее нет семьи, следовало, как минимум, набрать номер берлингтонской полиции и справиться, так ли это. Или ему совершенно неведомо чувство ответственности? С другой стороны, она убедилась, что он вовсе не тот грязный старый развратник, какого рисовало ее воображение, и эта новость слегка притупила ее враждебность по отношению к этому человеку. Чуточку, но притупила.
— Сестричка, ты не должна винить во всем Крея. Я же сказала ему, что живу в Атланте. — На лице Адел проступила глуповатая улыбка. — Смешно вспоминать, как он пытался что-то выяснить по телефону у тамошней полиции.
Элма испытала минутный шок.
— Ты… ты солгала?
Адел покорно хмыкнула.
— Ну я… ну… Ты простудишься. — Взяв сестру за руку, она заботливо предложила той: — Давай пройдем в комнату.
Пораженная ее беспечностью, Элма почувствовала, как в ней закипает ярость.
— Как ты могла? Заставить меня так волноваться! Тебе и в голову не пришло, что я с ума схожу. Поступить так безответственно. Я теперь не знаю, где найду деньги, чтобы оплатить твои счета по кредитной карточке. — Схватив сестру за плечи, она почти прокричала: — Мне пришлось потратить все до последнего цента, чтобы добраться сюда! О чем ты думала, решившись на это безумство?!
Лицо Адел словно окаменело.
— Не смей кричать на меня. Крей такого себе не позволяет, он понимает, что я взрослая. — Сбросив руки сестры с плеч, теперь уже и Адел повысила голос: — Меня не волнует, что ты думаешь. Две ночи я проспала в аэропорту и еще столько же часов простояла в очереди, ожидая горящего билета, — и все-таки добралась сюда. Сама! Слышишь, без чьей-либо помощи! И убери руки — я уже не ребенок.
— А теперь выслушай-ка меня, юная дама. Хотя я тебе и не мать, но с тех пор, как кормила тебя с ложечки и одевала последние восемь лет, полагаю, заслужила с твоей стороны хоть толику уважения.
— Это твои проблемы!
Элму как током ударило.
— Откуда ты такого набралась? — прошептала она. — Не могу поверить, что воспитала тебя столь дурно.
— Остынь, сестричка, потому что я все еще воспитываюсь, — отрезала Адел. — Я теперь сама за себя отвечаю. Почему бы тебе не последовать обратно в Берлингтон и не оставить меня в покое?
С этими словами она скрылась за дверью, оставя Элму одну на веранде. Потрясенная женщина не слышала ничего, кроме монотонной дроби дождевых капель о кровлю. Такую же дробь выбивали ее собственные зубы. В эти первые июньские дни, когда она покидала родной город, термометр показывал около десяти градусов тепла. А здесь даже подмораживало.
Элма бросила взгляд через плечо. Хотя сестра уходя и хлопнула с силой входной дверью, та не закрывалась полностью, и просвет шириной в дюйм словно приглашал ее войти. Сейчас у нее просто не было иного выбора, но она никак не могла сделать первого шага. Ей нужно было время, чтобы успокоиться: Элма боялась, что, снова увидев Адел, и вправду задушит ее голыми руками.
Кроме того, ей совсем не хотелось столкнуться еще раз лицом к лицу с Крейтоном Кеннетом. Она была слишком груба и несправедлива по отношению к нему. А ей предстояло гостить у него целую неделю! Одна мысль об этом заставляла ее щеки пламенеть от стыда.
Не отрывая взгляда от струек дождя, стекающих по желобу с крыши, она присела на чемодан, обхватив колени руками, чтобы хоть немного согреться. Элма уже решила про себя, что сейчас встанет, войдет в дом и будет вести себя, как и подобает взрослой и уважающей себя женщине. Мерзнуть в одиночестве на веранде, возможно, и отдает детским упрямством, но ей для начала нужно привести в порядок мысли и чуть поостыть.
Она выяснила, что хотела: с Адел ничего страшного не случилось, она не вышла замуж и даже не… в общем, не была в постели с мужчиной. Эта новость дала Элме возможность перевести дух и расслабиться. Однако, вспомнив, что ей еще предстояло решить две задачи — свыкнуться с внезапно открывшимся эгоизмом сестры, а также извиниться перед мистером Кеннетом, — она тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Пока обе не будут решены, о душевном спокойствии не приходилось и мечтать.
Внезапно дождь усилился, стук капель о крышу перешел в громкое стаккато, и Элме подумалось, что существует какая-то внутренняя связь между ее состоянием и разгулом стихии. Как бы то ни было, но ливень разошелся не на шутку. И по мере того как образ Крейтона Кеннета неотвратимо заполнял ее сознание, она чувствовала, как вслед за ним в душу ее заползает лютая стужа.
2
Ей он не нравился. То есть проблема была как раз в обратном: он ей очень нравился. Однако в отношениях с подобными мужчинами всегда нужно быть начеку. Пусть Элме всего двадцать пять, но, работая официанткой, она неплохо изучила мужскую породу. У таких красавцев на уме одно из двух: секс или деньги. Либо им нужно легкое и быстрое приключение, не приводящее ни к чему серьезному, либо их помыслы настолько заняты карьерой, что на женщин времени просто не остается. К какой из этих категорий следовало отнести мистера Кеннета, еще предстояло выяснить. Не похоже, чтобы его очень занимала карьера: хотя его дом и выделялся величиной среди окрестных строений, дворцом его назвать нельзя. К тому же на острове не видно было следов какой-либо производственной деятельности, если не считать рыбной ловли.
Сексуальные интрижки? Тоже не то — уж во всяком случае, не с малолетками. За что ему особая благодарность! На память пришли слова сестры, что он не хочет никакой другой женщины. Таким образом, единственной причиной его пребывания в здешней глуши выходила тоска. Горечь утраты любимого человека. Из груди Элмы вырвался сдавленный вздох: это-то она могла понять…
Однако тоска не объясняла всего, с чем ей уже пришлось столкнуться. Было что-то странное и тревожащее в этом человеке. Как знать, не из тех ли он парней, что не в состоянии вынести гнет современного индустриального общества? Своего рода хиппи? Однако ничто не выдавало его принадлежности к этому движению, а кроме того, Кеннет вообще не походил на человека, легко поддающегося давлению. Совершенно озадаченная, Элма передернула плечами: со временем все раскроется, решила она.
