Глава 2. Бесконтрольная слабость
От удивления и легкого негодования я едва не выронила цепочку, которую аккуратно держала двумя пальцами.
Как это убрать блок? А вдруг магия против моей воли проявит себя? А вдруг это случится в очень неподходящий момент и я кого-то напугаю? Конечно, вряд ли кому-то смогу навредить всерьез, но у жителей королевства столько предрассудков… Или и того хуже — вдруг меня арестуют как шпионку Восточной Империи?!
— Не волнуйся, ты никого не покалечишь. Этот амулет поможет тебе сдерживать спонтанные всплески силы. По крайней мере некоторые из них. А когда ты научишься управлять своими способностями, он тебе больше не понадобится, — профессор говорил уверенно, но по моей спине все равно бежали мурашки.
Мой дар — лишь отголосок древнего могущества, слабая частичка. Я и в подметки не гожусь первокурснику-магу из Восточной Империи, но без должного контроля и мои осколки сил могут доставить мне кучу неприятностей. Маги в Королевстве должны получать специальное разрешение, и есть около сотни правил, которые регламентируют использование силы. Мне разрешение не дали — слишком слаба, но если я нарушу какой-нибудь из законов, о котором не имею, кстати, ни малейшего понятия, то в лучшем случае придется платить большой штраф. А лишних денег у меня нет. В городские подземелья меня тоже не особенно тянет.
— Вы уверены, что это так необходимо? — уточнила я, голос мерзко подрагивал. — Мне кажется, от моей силы будет больше вреда, чем пользы.
— Я научу тебя пользоваться твоей магией. И если тебе будет угрожать опасность, сила поможет тебе.
Роман уже возился с какими-то свитками. Среди них я узнала тот, который содержал запись о заклинании блока. Именно оно сдерживало мои способности.
— Но я и без магии могу себя защи…
— Прекрати спорить, — ледяной голос профессора заставил меня заткнуться. Когда Роман приказывал, сопротивляться становилось почти самоубийственной идеей.
В конце концов, он ведь один из древнейших вампиров. Может, ему известно что-то о моем будущем? Что-то, о чем он не хочет мне говорить? Или он банально заботится обо мне в своей авторитарной манере. Время покажет.
— Вы думаете, я успею освоиться с силой всего за один день? Я ведь так давно ей не пользовалась, — спросила я, рассматривая незнакомые руны на свитке, который профессор развернул прямо перед моим носом.
— Почему же один день? У нас есть еще и сегодняшний вечер. А теперь замри и помолчи хоть пару минут.
Профессор принялся нараспев читать заклинание на древнем языке, а я послушно замерла. Выбора у меня в общем-то и не было: кожу будто кололи мелкие иглы, а тело становилось все легче и легче, и казалось, что как только барьер будет окончательно снят, я взлечу и уже не смогу приземлиться. Когда Роман замолчал, я все еще крепко стояла на земле, но чувствовала себя совсем не так, как пару минут назад.
Когда я попыталась сделать шаг, меня занесло вправо: настолько легким и подвижным теперь казалось тело, настолько непривычно мало энергии требовалось для любого простого движения.
— Отдохни до заката. Думаю, за это время ты привыкнешь. А когда стемнеет, приходи на старую тренировочную площадку. Посмотрим, на что ты годишься, — с этими словами Роман отвернулся, давая понять, что больше мне ничего не скажет. По крайней мере прямо сейчас.
Я вышла за дверь, привычно увернувшись от блокирующего амулета, и медленно, приноравливаясь к новым ощущениям, побрела по коридору. Я знала путь и почти не смотрела по сторонам: перед внутренним взором же открывались картины, запавшие в сердце еще с раннего детства. Лагерь… кострище в центре, легкие палатки из шкур, плато, края которого обрывались в бесконечную низину. Ее дно было покрыто густым туманом, и так страшно было, спускаясь туда, находить кости эльфов и животных — всех, кто когда-то срывался вниз. Но главное — огромные горы, пронзающие заснеженными пиками ледяные небеса. Величественные, гордые, как и эльфы в клане Белой скалы, суровые, но справедливые прародители, они давали нам кров, еду, в своих ущельях ловили заблудшие ветряные потоки, чтобы самые смелые из нас могли, используя самодельные крылья из шкур и перьев, воспарить в небеса и исполнить в них древний ритуал-танец.
Легенда гласит, что когда-то мои предки, древние горные эльфы, умели летать без всяких приспособлений. За их спинами мощные воздушные потоки складывались в крылья, и их можно было даже увидеть: если подойти к воде или песку, маленькие вихри вбирали в себя влагу и сор, обнажая свои очертания — резкие, как перья соколов, и огромные, а если расправить, то шириной в два человеческих роста.
А я ведь никогда не писала об этой легенде. И о горах. И о старых песнях, в которые так красиво сливались низкие, обветренные голоса под звездами. Писала о заброшенном храме воздуха, где проходили раньше посвящение юные маги. Об обычаях, способах охоты, конструкции луков и палаток. Обо всяких глупостях я писала в своей диссертации, а главному никогда не находилось места.
Никогда я не писала о том, как зудели нерастраченной энергией мышцы о время буранов и вынужденного бездействия, как я взбиралась на отвесные скалы, едва касаясь пальцами трещин, как обессиленная садилась прямо в снег на вершине и бесконечно долго смотрела на закатные лучи, и на горные тени, и на алый снег. И о долгих спусках обратно, в долину.
— Эй, Тейла! — мерзкий насмешливый голос донёсся откуда-то сзади, но я сразу узнала его и не стала оборачиваться. — Мы вчера здорово отдохнули в том кабаке… Ах да, тебя же не позвали.
