Лаки радостно скачет по газонам, распугивая тучных голубей и на ее морде светилась настоящая собачья улыбка, которую мог видеть каждый, кто искренне любит животных.
Привлеченная чьим то движением, Лаки неожиданно для Громова ринулась в сторону, перемахнув по дороге высокий парапет и не замечая опасности, понеслась в сторону широкого шоссе.
— Стой! — заорал Громов, судорожно размахивая руками — Лаки, стоять! — и в тот момент, когда он кинулся вдогонку за скрывшейся за деревьями собакой, раздался истошный визг резины и глухой удар, который он услышал, словно набат колокола, взведенный пружиной над ухом и в этот момент, как будто выскочил из оболочки, державшей в неведении его разум, в теле обычного человека.
На шоссе, приткнувшись к обочине, притулились старые жигули и молодой парень, выбравшись из за руля, растерянно закрылся руками, словно защищаясь от набегающего на него Андрея.
— Она выскочила неожиданно — тонко выкрикнул он — Я не видел ее, это случайно так вышло! — парень запнулся на полуслове, вглядевшись в помертвевшее лицо Андрея.
Отлетев несколько метров, тело собаки теперь лежало неподвижно на траве, перелетев на газон от сильного удара и застыв в неестественной позе.
— Лаки — тихонько позвал Громов собаку — Лаки — его голос душил срывающийся глухой плач — Лаки-и — он звал ее, надеясь что еще мгновенье и она подскочит, заливисто лая от удачного розыгрыша, но теперь, приблизившись в лежащей, словно заснувшей собаке, он понял, что она навсегда ушла от него, не успев в последний миг преданно взглянуть в глаза хозяина, проявляя всю свою любовь одним лишь искренним проницательным и всепрощающим взглядом.
Он смутно помнил, как подхватив податливое тело собаки, сел на заднее сиденье машины, а парень суетливо доехал до ближайшей ветклиники, не проронив по дороге ни слова.
Пожилой ветеринар, собиравшийся уже сдавать ночную смену, по одному бледному лицу Громова, понял, какая беда случилась с питомцем раннего
посетителя и осмотрев для проформы обмякшее тело собаки, удрученно покачал головой.
— К сожалению помочь ничем не могу — вглядываясь в потухшие глаза Андрея, заключил он — Я вижу вы сильно переживаете — он оценивающе оглядел сгорбленную фигуру посетителя — Можно попробовать договориться о погребении вашего питомца в хорошем месте — он убедительно замолчал, выдерживая театральную паузу — Я порекомендую вам один, работающий с животными некрополь и когда Громов чуть заметно кивнул, написал на клочке бумаги адрес собачьего колумбария.
9
На территории Миусского кладбища, куда прислал его сердобольный ветеринар, Громов сначала немного поплутал среди огромных фамильных склепов и вконец отчаявшись, набрел на комплекс администрации, где оформляли заявки на погребение животных. Кроме него в это утро никто не интересовался колумбарием, где находили свое последнее пристанище семейные любимцы, поэтому заполнение необходимых документов не заняло много времени. Необъятных размеров регистраторша, заполнившая собой все пространство небольшого кабинета, наметанным глазом оценила степень удрученности очередного посетителя и предложила максимально дорогой участок с неплохой добавленной стоимостью за счет приобретателя. Немногословный Громов, раздавленный случившимся, не глядя подписал бумаги, услужливо подсунутые ему пронырливым агентом, соглашаясь с условиями, прописанными в договоре.
— Вам крупно повезло! — обнажила в фальшиво-сочувственной улыбке мелкие, редкие зубы регистратор, когда он протянул ей оплаченную квитанцию — Вашей собачке достанется самый лучший участок в колумбарии, с видом на цветник и фонтанчик — она с удовлетворением осмотрела цифры на чеке и громко хлопнула поверх их тяжелой печатью. — Послезавтра можете осмотреть участок, всего доброго. — она небрежно скинула бумаги в выдвижной ящик и с чувством, выполненного на сегодня плана, углубилась в чтение глянцевого журнала.
Подавленный Громов, с тяжелым чувством вышел из помещения на улицу, где его встретил яркий солнечный свет, согревая его фигуру, медленно бредущую к выходу. Андрею не давало покоя ощущение предначертанности произошедшего, словно кем то заранее спланированного трагического события, забравшего у него преданное ему существо. Вспомнив проникновенные глаза Лаки, смотревшие теперь на него из мрака забвения, Андрей не смог сдержать эмоций, закрыв лицо руками, пытаясь прогнать навалившуюся тоску и апатию, чувствуя как ноги с трудом несут его, теряя опору. Набрав в легкие побольше воздуха, он огляделся и увидел невдалеке скамейку, куда поспешил уединиться, надеясь отдышаться и прийти в себя. Он просидел в одиночестве некоторое время, вдыхая прохладный утренний бриз, до его слуха долетали обрывки птичьего пения, набирающего силы дня, отогревая его замерзшее от печали сердце.
Того момента, когда рядом с ним присел на скамейку пожилой мужчина, сосредоточенно разглядывающий его сгорбленную фигуру, он не помнил. Ему показалось, что он возник из ниоткуда, в тот миг, когда солнце, перескочив ветви огромных деревьев, обрушилось ярким светом своих лучей прямо ему в лицо, отчего он зажмурился, наблюдая как скачут ослепительные искры внутри сомкнутых глаз. Разлепив веки, он почувствовал на себе пронзительный взгляд и, повернув голову, увидел нелепо и немодно одетого старика, обладавшего удивительно умным, спокойным и одновременно проницательным лицом. Пожилой человек разглядывал Громова как будто давно знакомого человека, читая его как открытую книгу, всепроникающим и всепрощающим взором умудренного жизнью и преисполненного знанием философа.
Неожиданно в потайном кармане старика завибрировал телефон. Откинув полу одежды, он достал старый, вышедший из моды мобильник и улыбнувшись, глядя на экран, нажал на отбой.
— Правнучка ищет! — сказал он хрипло вслух, обращаясь к Громову — Переживает за деда. — он снова взглянул на обескураженного Андрея — Ваша собака здесь и правда будет в хорошей компании — он хитро прищурил глаза и снова улыбнулся.
Громов не смог найти, что сказать, он продолжал, не отрываясь смотреть в бездонные глаза старика, словно завороженный.
— А вы знаете, что это кладбище было основано во времена Черной смерти? — неожиданно перейдя на серьезный тон, спросил старик — Чума выкосила тогда столицу и здесь — он обвел рукой перед собой — Здесь их всех хоронили.
Громов только пожал плечами, не в силах оторваться от казавшегося ему знакомого лица.
— Это было испытанием для всего живого. — глухим голосом продолжил старик — Мои братья и сестры, все они здесь остались — он провел ладонью по глазам и снова взглянул на Андрея — Не каждому выпадает такая доля, стать защитником всего живого и не дать смерти сделать свое черное дело! — он наклонился ближе и Андрею показалось, как в его глазах растворились зрачки — Не каждого видит Бог, но единицам ОН виден!
Громов стал догадываться, что случайно наткнулся на местного сумашедшего, решившего излить ему свои, скрытые от остальных видения и отвернулся, не желая больше продолжать общение, но старик явно не собирался
