Она провела ладонями по обтянутым джинсами стройным бедрам. Газель, с легкой грустью вспомнила она свое детское прозвище. Отец назвал ее так за длинные ноги и привычку вечно куда-то бежать. Из нее не получилось длинноногой, рослой девушки, как предрекали ей в детстве. Она была невысока и не любила спешить — это отнимало лишнюю энергию и вообще не имело, по ее мнению, никакого смысла.
Тори вздохнула и снова взяла в руки карточку, присланную Девоном. Она вдруг совершенно четко осознала, что самое лучшее для нее сейчас — закрыть двери и никогда больше не видеть этого человека, потому что, если то, что она узнала о нем по его почерку, соответствует действительности, ой — один из самых противоречивых и сложных людей, каких ей когда-либо приходилось встречать.
Тори не была склонна к абстрактным размышлениям, она больше доверяла своим впечатлениям о людях. Ее анализ основывался на многолетних наблюдениях и на том, что называют «художественной интуицией», хотя ей и не нравилось это определение. Она ошиблась лишь однажды: когда позволила своим чувствам пренебречь тем, что говорил ей разум.
Прежде чем поставить карточку на место, она снова задумалась, прикусив губу. Этот человек-загадка не выходил у нее из головы. Стараясь отогнать назойливые мысли, она принялась распаковывать вещи. Прежде всего осторожно развернула старинную изящную вазу. Она, как и портрет прапрабабушки Магды, была частью доставшегося ей наследства. Сев по-турецки на пол, рядом с грудой упаковочной бумаги и стружек, Тори взяла вазу и принялась ее разглядывать.
— Привет!
Тори сразу узнала этот низкий голос. Она оторвала взгляд от вазы и сказала с упреком:
— А еще говорили, что вы воспитанный человек!
— Я звонил в дверь, но вы, наверное, не слышали.
— Возможно, — согласилась Тори, но в ее голосе слышались нотки сомнения.
Он оглядел ее с ног до головы, и Тори с удовлетворением увидела восхищение в его зеленых глазах.
— Я был готов к тому, что вы поработаете над собой, но все же не ожидал увидеть такую женщину.
— Благодарю за комплимент, — вырвалось у нее, прежде чем она заметила смешинку в его глазах.
— Вы удивительная женщина, Тори Майклз, — серьезно сказал он, и хотя глаза его по-прежнему смеялись, их выражение изменилось.
— С-с-спасибо, — повторила она, но уже не так уверенно, чувствуя, что в этом человеке таится для нее опасность. — Это вы прислали цветы? — Воспользовалась она возможностью переменить тему. — Очень красивые. Но зачем из шелка? Это же очень дорого.
Девон подошел к камину и стал внимательно рассматривать вазу, которую она только что поставила на камин.
— Династия Минь, — тихо сказал он, словно не слышал ее.
— Нет, все же почему вы купили цветы из шелка? — повторила она, пропустив мимо ушей его замечание, свидетельствовавшее о том, что он разбирается в фарфоре.
— Потому что они вечны, — ответил он, глядя на нее сверху вниз.
— Вот оно что!
— А что вы думаете об этом? — указал Девон на присланную им карточку.
— Вы имеете в виду поэтический склад ваших мыслей?
— Я имею в виду мое предложение, — возразил он.
— Думаю, что вам следовало бы принять порошки от морской болезни.
Он добродушно рассмеялся:
— Вы полагаете, что я отправляюсь в море только за этим?
— Я полагаю, что ничем иным задуманное вами предприятие не закончится.
— Видите ли, я неплохой моряк и постараюсь добиться своего.
Решив, что их гипотетическое «морское путешествие» слишком затянулось, Тори повернулась и направилась к ящикам и коробкам, собираясь продолжить свою работу.
— Вы уверены в том, что не собираетесь вернуться в свою пустыню? — бросила она мимоходом.
— Уверен. Давайте я вам помогу. Да, я совсем забыл! — Спохватился он и кинулся в прихожую. Вернувшись оттуда через несколько секунд с довольно объемистой коробкой, перевязанной огромным красным бантом, он передал ее Тори. Внутри коробки что-то шевелилось, а по бокам она заметила небольшие отверстия для воздуха.
— Что это?
— Подарок. Откройте коробку.
Тори села на ближайший ящик, осторожно взяла коробку себе на колени и взглянула на него:
— Оттуда никто не кинется на меня?
— Вполне может быть. Открывайте же, не бойтесь.
Тори осторожно сняла с коробки ленты, еще более осторожно подняла крышку и, заглянув внутрь, рассмеялась.
— Да он просто прелесть!
Ее слова относились к рыжему с полосатым узором котенку, с горящими ярко-зелеными глазами и необычными большими заостренными ушами. На шее у него тоже был завязан красный бант, уже истерзанный маленькими кошачьими зубками. Котенок быстро выбрался из коробки и, вскарабкавшись Тори на плечо, зарылся мордочкой в ее длинные волосы. Вскоре послышалось мягкое кошачье урчание.
— Где вы его достали? — спросила Тори, а затем добавила: — Это он или она?
— Он, — засмеялся Девон. — Мне дала его соседка Филиппа миссис Дженкинз, которая занимается разведением породистых кошек. Она подошла ко мне, когда я возился с инструментами, и спросила, не знаю ли я, кому нужен котенок. Конечно же, я сразу вспомнил о вас и сказал, что знаю. Как только я увидел этого малыша, я понял, что это то, что вам нужно. К тому же он недорого мне обошелся. — Вспомнив о чем-то, Девон расхохотался и объяснил ей, в чем дело: — Кажется, одной из элитных абиссинских кошек миссис Дженкинз удалось удрать из под ее бдительного ока и стать объектом внимания ничем не примечательного кота. Правда, в его роду, возможно, были сиамские кошки. Миссис Дженкинз догадалась о происшедшем, услышав возню. В общем, этот малыш — единственный результат той памятной ночи. Вот такая история. Как вы собираетесь его назвать?
— О, он сам себя назовет, у кошек всегда это так происходит. — Тори благодарно взглянула на человека, которого узнавала все больше и больше. — Огромное спасибо.
Девон пожал плечами:
— Просто я подумал, что дом без кошки — это не дом.
— Это что же, пословица такая?
— Если нет, то будет. — И снова уже привычным для нее жестом волшебника он извлек откуда-то пакетик молока. — В машине у меня есть еще кое-что для него: кошачья еда, подстилка и посудина. Пойду принесу.
Он вышел, а Тори подбежала к окну, раздвинув оставленные Анжелой шторы и выглянула наружу. На дорожке около дома, прямо за ее серым «кугуаром», стоял небольшой крытый грузовик удивительно яркой раскраски, в котором Тори узнала грузовик Филиппа.
Она отнесла котенка на кухню и налила ему молока в блюдце — его первую пищу в новом доме.
Вошел Девон с банками кошачьей еды. Поставив их на стол, он спросил, указав на широкую посудину.
