Каждая клеточка кричит, что она твоя.
Этого не должно было случиться.
Только не со мной.
У монстров не бывает истинных пар.
Но моему телу плевать, чего заслуживают монстры: каждое нервное окончание горит, притягиваясь к её тающему присутствию, как мотылек к пламени. Я хочу пойти по этому следу, выследить её, чтобы...
Чтобы что?
Снова до смерти её напугать?
Я прижимаюсь лбом к холодному бетону, дыша медленно и размеренно, пока желание выследить её не утихает до контролируемого уровня. Мои окровавленные костяшки, прижатые к стене, горят от боли.
Ханна.
Так было написано на её бейдже.
Но это имя кажется неправильным. Оно совершенно ей не подходит.
Каким-то образом, в самых глубинах инстинктов, которые мной движут, я знаю, что это вообще не её имя.
Она что-то скрывает.
Прячется от чего-то.
Или от кого-то.
Мои плечи напрягаются. В груди снова нарастает желание наброситься и рвать на части, но у меня нет цели — лишь призрак того, кто загнал её сюда, кто заставил её вести себя так, будто ей нужно прятаться в туннелях под моей ареной. Если это мужчина — а это, блять, всегда мужчина, — я хочу разорвать его голыми руками.
Но я не знаю, кто он.
Не знаю о ней ничего.
Только её запах. Только эти глаза цвета океана, таящие в себе собственные тени, когда она смотрела на меня.
Свежее воспоминание прокручивается в моей голове: то, как она осталась стоять на месте, когда моё рычание заполнило узкое пространство между нами. Да, в её глазах был страх.
Но не ужас.
Всё было бы иначе, если бы она увидела моё лицо.
Одно только моё рычание должно было обратить её в бегство. Инстинкт заговорить — сказать, что я не причиню ей вреда, умолять позволить мне погреться в её присутствии ещё хотя бы минуту — всё ещё был жив во мне.
И это несмотря на то, что единственные звуки, на которые я теперь способен, — это звуки зверя.
Звуки монстра.
Но эта храбрая омега услышала моё рычание и просто осталась стоять. Наблюдая за мной. А затем настороженность в её глазах смягчилась, и она стала...
Меньше бояться?
Я этого не понимаю.
Ничто во мне не должно заставлять кого-либо бояться меньше.
Не говоря уже о таком совершенном создании, как омега.
Я отталкиваюсь от стены и заставляю себя двигаться. Одна нога за другой. Мне нужно уйти. Нужно оказаться как можно дальше от её запаха, пока я не сделал то, о чём пожалею.
Например, вернулся и нашел её.
Но я не направляюсь к выходу.
Вместо этого я обнаруживаю, что спускаюсь всё глубже в туннели, следуя за тающими следами аромата жимолости.
Я знаю этот взгляд в её глазах.
Так смотрит добыча, которая научилась кусаться в ответ.
От чего бы она ни бежала, оно оставило на ней свой след, точно так же, как и мои собственные шрамы.
Я прячусь в тенях на стыке двух коридоров, прижимаясь спиной к холодному бетону, и жду.
Если тот, от кого она прячется, придет за ней, я встречу его первым.
Глава 7
ВИСКИ
Шайба с приятным щелчком ударяется о мою клюшку, и я срываюсь с места, словно пуля, летящая по льду. Мои ноги работают на пределе, пока я лавирую между защитниками, не сводя глаз с ворот. Теперь только я и сетка. Я замахиваюсь, напрягая мышцы...
И полностью промахиваюсь.
Шайба жалко отлетает в сторону, пока я теряю равновесие и врезаюсь в борта, приземляясь прямо на задницу. Какое-то мгновение я просто лежу, сбитый с толку.
Какого хрена это сейчас было?
— Что, во имя ракушки Уэйна Гретцки, там происходит? — ревет Тренер, а его лицо приобретает пугающий фиолетовый оттенок; редкие седые волосы, едва держащиеся на блестящей лысине, дико развеваются. — Моя бабушка выполнила бы это упражнение лучше, а она, блять, мертва уже двадцать три года!
И он прав: мы творим на льду полную херню. Но дело не только в потере формы или неудачном дне — отсутствие Призрака разрушило всю нашу командную динамику.
В конце концов, мы не просто товарищи по команде.
Мы — стая.
То, что Призрак время от времени срывается и исчезает, не такая уж редкость, но сейчас всё ощущается иначе, словно это истончает сами узы нашей стаи.
Тренировка тянется ещё один мучительный час. К тому времени, как Тренер наконец отпускает нас, мы все в паршивом настроении. Я стягиваю шлем и провожу рукой по влажным от пота волосам, плетясь в сторону раздевалки.
— Эй, — Тейн равняется со мной. — Не хочешь выпить пива после этого? Похоже, нам всем не помешает.
Я качаю головой.
— В другой раз. Нужно кое с чем разобраться.
Тейн приподнимает бровь, но настаивать не стал.
В раздевалке я на автопилоте стягиваю с себя экипировку, пока мысли роятся в голове. Что-то не так: я нутром чую это, тем самым шестым чувством, которое сохраняло мне жизнь в бою, и оно кричит, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто асоциальность Призрака.
Я всё ещё обдумываю это, запрыгивая в душ; горячая вода почти не помогает снять напряжение, сковавшее плечи. Надеясь, что это прочистит мне мозги, я остаюсь под струями дольше обычного.
Не помогло.
Когда я наконец выхожу, низко повязав полотенце на бедрах, раздевалка почти пуста: остались только Тейн и Чума, углубившиеся в разговор у шкафчика Тейна. При моём приближении они замолкают, что лишь ещё больше подогревает мои подозрения.
— Ладно, выкладывайте, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Что на самом деле происходит с Призраком?
Выражение лица Тейна не меняется, но я замечаю, как слегка напрягаются мышцы вокруг его глаз.
— Как я уже говорил, ему просто нужно личное пространство. Ты же знаешь, каким он иногда бывает.
Я фыркаю.
— Пиздеж. Это другое, и ты сам это знаешь.
— Виски... — начинает Чума, но я обрываю его одним лишь взглядом.
— Не надо мне тут «Виски», — я снова поворачиваюсь к Тейну. — Он не отвечает на сообщения и пропустил тренировку. Черт, да даже ты кажешься обеспокоенным под своей маской дзен-мастера. Поэтому я спрошу еще раз: что, блять, происходит?
Долгое мгновение Тейн просто изучает меня, и я твердо выдерживаю его взгляд, отказываясь отступать. Наконец, он вздыхает.
— Честно? Я не знаю, — он проводит рукой по лицу, и я впервые замечаю, каким вымотанным он выглядит. — Ты прав, это не похоже на его обычные исчезновения. Но у меня не больше информации, чем у тебя.
— Ты проверял туннели? — спрашиваю я. — Ты же знаешь, он любит иногда там прятаться.
Тейн кивает.
— Посмотрел в первую очередь. Никаких следов.
— А как насчет...
— Я проверил везде, Виски, — перебивает Тейн с редкими нотками разочарования в голосе. — Если он не хочет, чтобы его нашли, я его не найду. И точка.
— А ты? — я поворачиваюсь к Чуме. — Заметил что-нибудь необычное?
Чума пожимает плечами.
— Не могу сказать, что заметил. Но ты же знаешь Призрака: он не особо-то открытая книга даже в лучшие дни.
Я кряхчу в знак согласия. Это правда: пытаться прочитать настроение Призрака — все равно что расшифровывать древние иероглифы с закрытыми глазами под водой и с трезубцем в заднице.
И все же что-то не сходится. Призрак может быть одиночкой, но он еще и яростно предан. На него не похоже просто так взять и исчезнуть без единого слова, особенно когда завтра к нам присоединяется новый игрок.
Я хватаю телефон, в сотый раз за день пролистывая отправленные сообщения.
Все без ответа. Не то чтобы он вообще любил отвечать, но, по крайней мере, он обычно открывал сообщения. Сейчас же все они висят непрочитанными, судя по этим маленьким серым галочкам, насмехающимся надо мной с экрана.
— Может, нам стоит заявить в полицию о пропаже человека, — бормочу я, только наполовину шутя.
