переливы собачьего лая из каждого двора.
В избе у Витьки пахло кислым – солениями, наверно. Не важно. Главное – обещанные девушки там уже присутствовали и хлопали глазами, рассматривая студента.
Поначалу шло как должно. Не сказать, чтоб Вадима впечатлили сельские фемины. Невысокие и коротконогие девчонки выглядели простовато. Но зато молоденькие, с аппетитными выпуклостями спереди и сзади. Звали их Нина и Раиса. Познакомились, расселись за столом. Витька скоренько разлил спиртное по стаканам: девушкам – вино, а себе с Вадимом – водки. Выпили и закусили, завели застольный разговор. Девушки казались недалекими – говорили, мешая русские и белорусские слова. Сообщили: учатся на швей. О приятелях они немного знали – Витька постарался, в их глазах читалось восхищение. Быть в кампании студентов, да еще университета… И Вадим решил, что дело на мази.
Когда все перекусили, Витька перебрал пластинки и поставил танцевальную мелодию – медленную, разумеется. Пригласил Раису, Нину, незаметно подмигнув, предложил приятелю. Вадиму было все равно: не жениться ведь на девке. В танце он прижался к Нине потеснее, ощутив, как пробуждается желание. И она не возражала, наперев на кавалера мягкой грудью. Так и танцевали. Вдохновленный обещающим началом, Витька предложил всем снова выпить, и компания расселась за столом, где прикончила вино и водку. У Вадима зашумело в голове. Положив ладонь на бедро девчонки под подолом сарафана, он стал гладить бархатную кожу. Нина словно не заметила. Он повел рукою выше и коснулся ткани трусиков. Никакого возражения. Вадима охватило вожделение, член в штанах напрягся, затвердев до состояния кости. Он поднял глаза на Витьку. Тот мгновенно все просек.
– Мне Раисой нужно пошептаться, – подмигнул приятель и поднялся. – Вы тут не скучайте. Раечка, идем!
Когда оба скрылись за дверями, Вадим облапил Нину и неловко чмокнул ее в губы. Девушка ответила, и с минуту они жарко целовались. А затем он встал и сдернул ее стула.
– Ну, идем! – потащил ее к дивану.
– Не пойду! – Нина стала вырываться. – Не хочу.
– Что ты из себя строишь? – прохрипел Вадим. Вожделение затмило ему разум. – Быстро! – он схватил ее за руку.
– Помогите! – закричала вдруг девчонка.
На ее истошный вопль из соседней комнаты выскочили Витька и Раиса. Сарафан последней находился в беспорядке, и она его поспешно поправляла.
– Вы чаго тут лямантуете? – начала Раиса.
– Причапився, – Нина указала на Вадима. – Больно так схапив. Синяки наверно будуть, – потрясла она вырванной у него рукой.
– Што ж вы гэтак? – укорила Рая. – Витя мне казав: вы культурные студенты. Девушек не треба обижать. Сорам[2] вам!
На Вадима накатило. То, чего он так желал, похоже, не случилось, продолжения, скорей всего, не будет. Да еще какая-то деревня будет его упрекать?
– Будешь мне мораль читать? – он шагнул к Раисе и отвесил ей пощечину. – Мокрощелка пэтэушная!
Девушка негромко вскрикнула, а затем, схватив подругу за руку, потащила ее к двери. У порога обернулась.
– Участковому пожалуюсь! – заявила со злостью в голосе. – Ён саставе протокол, и цябе посадят на 15 суток. Будешь улицы мести!
Дверь захлопнулась.
– Надо уходить, – подошел к Вадиму Витька. – Райка – девка вредная, участковому, как обещала, настучит. Будут неприятности. Зря ты ее бил.
– А чего она меня учить морали вздумала? – окрысился Вадим. – А вторая целку стала строить. До трусов долез – и слова не сказала. Целовалась, обжималась, а когда повел к дивану, начала вырываться. Я ей, что, игрушка? Продинамила, зараза.
– Ты признался ей любви? – поинтересовался Витька. – Сообщил, что поразила прямо в сердце?
– Нет, – сказал Вадим и удивился. Говорить такое пэтэушнице?
– Без признания никто не даст, – просветил приятель. – Девкам нужно это слышать – от такого они просто тают. Вот тогда снимай с нее трусы.
– Я не думал…
– Ладно, – Витька вдруг засуетился. – Я сейчас немного приберу, после провожу тебя до остановки. Покури пока на улице.
Справился он быстро. Вскоре оба зашагали по деревне и свернули в переулок. Тот привел к нахоженной тропинке сквозь кусты. В отдалении маячили панельные дома. Двум студентам предстояло пересечь пустырь, выбраться на улицу Седых, ну, а там и остановка рядом.
– Участковому, когда придет, про тебя не расскажу, – утешал дорогой Витька. – Сообщу, что познакомились случайно – пили пиво за одним столом в стекляшке. Ты представился Вадимом, но не факт, что имя настоящее. А фамилии не знаю вовсе. Где искать и как? Побурчит он и отцепится. Мне-то что предъявит? Райку я не бил. Девка вредная, конечно, но на парня из своей деревни бочку зря катить не будет. Ей потом прохода не дадут.
Лучше бы Витька промолчал. Злость, притихшая немного, вспыхнула внутри Вадима с новой силой. Подогретая стаканом водки, она требовала выхода, и повод вдруг нашелся.
Миновав кусты, студенты вышли на пустырь. С правой стороны тропинки на расстеленном на травке покрывале загорал какой-то парень. Он уже, похоже, собирался уходить. Надев рубашку, он застегивал пуговицы на манжетах. На газетке перед ним лежали порезанные колбаса и хлеб. Рядом на траве стоял транзисторный приемник, из динамика которого лилась музыка. И Вадим узнал мелодию, под которую он с Ниной танцевал.
На глаза как будто накатила пелена. Подбежав поближе, он с размаху засадил ботинком по приемнику. Брызнула пластмасса, и транзистор замолчал.
– Ты чего творишь? – незнакомый парень подскочил и встал напротив. – Голова больная?
– Счас узнаешь! – осклабился Вадим и ударил его кулаком.
К удивлению, удар пришелся мимо. А затем под ложечку как будто засадили гирей. Задохнувшись, он согнулся и рухнул на траву. Сзади что-то закричали, а потом вдруг рядом оказался Витька. Он хрипел, держась руками за живот. В отдалении раздалась трель свистка. Наконец, Вадим немного продышался и, кашляя, поднялся на ноги. То, что он увидел, вмиг прогнало хмель из головы.
Его с Витькой окружили люди: двое мужиков с красными повязками на рукавах, третий – в милицейской форме. На его погонах – маленькие звездочки, старший лейтенант. Позади мужчин маячили Раиса с Ниной. На Вадима все смотрели хмуро. Парень, сбивший его с ног, торопливо одевался.
