Однако многое в деревне еще оставалось «сталинским», колхозники были прочно прикреплены к своим колхозам и не имели права выходить из них.
Сегодня невозможно угадать, чем мог увенчаться курс Маленкова, если бы он был доведен до конца.
Но до конца он не мог быть доведен, так как против председателя совета Министров довольно быстро сложился блок могущественных оппонентов: руководителей Вооруженных сил и оборонной промышленности, которые не захотели перераспределять бюджет в пользу села и легкой промышленности.
Сопротивление Маленкову было вызвано объективными причинами, а не злым умыслом Хрущева, генералов и министров ВПК.
Во-первых, шла «холодная война», она требовала колоссальных расходов. Во-вторых, вся система управления сохранилась в прежнем виде. В этом плане фактически мало что изменилось со времен «построения социализма в одной отдельно взятой стране». Как всегда, России (и СССР) не хватало средств на реализацию двух важнейших функций — полнокровного экономического развития и эффективной обороны.
Исторический выбор оказался не в пользу Маленкова.
Принято считать, что «большой волкодав» просто-напросто сожрал своего собрата, который оказался более слабым.
Хрущев в отличие от Маленкова подошел к проблеме вполне в духе «законов социализма», в духе сталинской индустриализации, а если брать в исторической широте — то в духе всего развития русской аграрной цивилизации, стремившейся из-за скудости средств к территориальной экспансии на пределе своих сил.
Хрущев ударными темпами повел политику индустриализации в сельском хозяйстве, перекинул все силы на освоение целинных земель. Фактически он уходил от решения проблемы, выдавая этот отход за прогрессивное решение.
В 1955 году Маленков оставил пост руководителя правительства, став вице-премьером.
У Хрущева развязались руки и, как ему тогда казалось, ничто и никто не сможет воспрепятствовать проведению реформы в стране. Ему было не занимать воли, энергии, силы. Не хватало только одного: система власти в стране была построена для других задач.
Попытавшись изменить систему, внедряя совнархозы, сокращая армию и вооружение, сменяя руководителей, Хрущев в конце концов истощил свои силы. Его историческое время кончилось.
В Кремле воцарились Леонид Брежнев и Алексей Косыгин. За первым стояли партаппарат и армия, за вторым — экономика. Все начиналось сначала: с одной стороны — аппарат, созданный для управления мобилизационной экономикой методами неэкономического принуждения, с другой — сама экономика, требующая исполнения своих законов.
Как известно, косыгинские реформы окончились ничем. Кстати, окружение Брежнева терпеть не могло премьера.
Далее — Юрий Андропов, Константин Черненко, Михаил Горбачев.
Андропов сказал: «Мы не знаем общества, в котором живем».
Черненко вообще свой короткий век просидел в Кремле молча.
Горбачев начал с антиалкогольной кампании, ускорения промышленности, зачистки брежневских кадров. Толку было мало. Он вывел войска из Афганистана. Затем понял, что надо что-то делать со всей системой управления, решил выбить из нее стержень — партийное руководство. И лишенная скреп партаппарата, система рухнула.
Борьба за власть в Кремле окончилась всеобщим поражением.
Нынешняя Россия — это уже другая страна, с другими целями и задачами. Но у президента, как и у царя, и у генсека, в руках вновь воссозданная традиционная аппаратная система управления, армия и госбезопасность.
В новой картине все старое, кроме экономики. Но сумеет ли новая экономическая элита сформировать договорные отношения между населением и властью?
До сих пор население служило тягловой силой государства, терпело власть и не видело в ней ничего для себя хорошего.
Страна с такими взаимоотношениями населения и власти мучилась и не жила по-человечески.
Еще одна аналогия возникает, когда мы начинаем искать в отечественной истории соответствия нынешней ситуации. И быстро находим их в имперском предвоенном (до 1914) и военном периоде.
Как только влияние российских экономических сил стало реальным, они потребовали от бюрократии и военных полноправного участия в управлении страной. Особенно это проявилось в организации частным капиталом военно-промышленных комитетов. Эти комитеты фактически взяли на себя значительную часть властных полномочий правительства, а их лидеры (А. Гучков и другие) стали идеологами Февральской революции.
Один из руководителей Центрального ВПК, выдающийся инженер Петр Пальчинский был организатором деятельности комитетов, а в Февральской революции взял на себя роль организатора действий по захвату власти в Петрограде.
О фигуре Пальчинского, как о ярчайшем выразителе воли промышленников, говорит еще один факт. Во время майского кризиса 1917 года, когда военный министр А. И. Гучков подал в отставку, главнокомандующий М. В. Алексеев по согласованию с командующими всех фронтов предложил две кандидатуры на этот пост: Пальчинского и Керенского. Первого — как экономического лидера, второго — как политического.
Русская история в этот момент оказалась на роковой развилке. И прошла ее, свернув в сторону Керенского, слабого и случайного человека.
Потом пришли Ленин, Сталин, Маленков, Хрущев…
Вот таким нам представляется алгоритм борьбы за власть в России без малого за сто лет.
Чем отличается «питерская команда»Иностранцев в Петербурге всегда было больше, чем во всей остальной России, причем они старались сохранить свою культуру. Все они были разной веры. В брак вступали в основном не с русскими, чтобы не переходить в православие, а между своими. В результате возникло совершенно неповторимое общество со светской психологией, не относящееся к какой-либо одной вере. А вот уже эта прослойка вступала в брак и с русскими, в результате чего петербуржцы стали вовсе ни на кого не похожими. Коренные петербуржцы являют собой генеалогически уникальное смешение Востока и Запада, нигде больше не повторяющийся гибрид. (Материалы Первого международного генеалогического коллоквиума. 2000 г.).
Тени предков: гены и традиции в судьбе вождей
«Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет», — написано в «Повести временных лет» летописцем Нестором, который таким образом объяснял привлечение иностранных правителей на Русь. Так это или не так, но легенда о призвании варягов легла в основу родословной росписи российских самодержцев, которые назвали себя «Рюриковичами». Тенденция призыва на русский престол иноземцев или людей с нерусскими корнями продолжалась при Романовых, которые правили Российской империей с 1613 по 1917 год.
Иван Грозный — полулитовец, по четверти грек и русскийПри великом князе Иоанне III Москва возвысилась над другими княжествами, подчинила себе Новгород, а также много других городов, одержала окончательную и бескровную победу над Золотой Ордой у реки Угры. Изменился и характер власти, появились новые понятия и новый стиль правления. Во многом это было связано с византийским влиянием. С падением Константинополя, русские книжники стали переносить на московского князя то представление о царе — главе православного христианства, которое раньше связывалось с именем византийского императора.
Первым браком Иоанн был женат на Марии Борисовне Тверской, а в 1469 году для привлечения русских к борьбе против османов папа Павел II предложил Иоанну руку Зои, или, как она стала зваться на Руси, Софьи Фоминишны Палеолог, племянницы последнего византийского императора. Посол великого князя — Иван Фрязин, как его называют русские летописи, или Жан Баттиста делла Вольпе, как было его имя в действительности, окончательно устроил эту свадьбу, и 12 ноября 1472 года Софья въехала в Москву и обвенчалась с Иоанном. Вместе с этим браком сильно изменились и обычаи московского двора: византийская принцесса сообщила мужу более высокие представления о его власти, внешним образом выразившиеся в увеличении пышности, в принятии византийского герба (орла), в введении сложных придворных церемоний, и отдалившие великого князя от бояр. Москва стала преемницей Византии и приняла титул «Третьего Рима».
Сын Иоанна, Василий Третий, наполовину грек, был женат на дочери литовского вельможи Василия Глинского. От Елены Глинской у него было двое детей — Иоанн, будущий царь Иоанн Грозный, и Юрий, страдавший слабоумием.
Таким образом, Иоанн Васильевич был наполовину литовцем, на четверть греком и лишь на одну четверть русским.
Прусские корни РомановыхРомановы — боярский род. Родоначальником дома Романовых, а также ряда других боярских и дворянских родов является Андрей Иванович Кобыла — боярин великого князя Московского Иоанна I Калиты (1328-1340) и его преемника Симеона Гордого (1340-1353). Имя его впервые упоминается в летописях в 1347 году.
