расположенного вдали от людных дорог, которые он благоразумно избегал во время двух ночных переездов.
Теперь беглец находился неподалеку от излучины долины, где Пасангма обещала ждать его каждый вечер. Он не сомневался, что она окажется там. Молодая женщина рассказывала своему возлюбленному о тяжелой жизни, которую ей приходилось вести в доме старого мужа и сварливой Церингмы; она страстно желала обрести свободу. Кроме того, Пасангма любила Лобзанга — по крайней мере, он надеялся на это, не решаясь до конца поверить; Лобзанг чувствовал, что жаждет обладать ею, и только это было для него важно.
Он должен был действовать, причем действовать быстро, но могли возникнуть трудности. А что, если какое-нибудь дело задержало Пасангму в стойбище и кому-то из молодых работников Калзанга поручили пригнать стадо[23] обратно вместо Пасангмы?.. В таком случае Лобзанг не остался бы незамеченным, его стали бы расспрашивать, и намеченное похищение оказалось бы под угрозой…
Однако было бесполезно строить подобные догадки. С того места, где остановился Лобзанг, нельзя было ни следить за передвижениями обитателей стойбища, ни видеть, что происходит в долине, где пасутся бараны. Ему оставалось только рискнуть и положиться на удачу, причем незамедлительно, не дожидаясь, пока стемнеет. Если бы баранов не привели в загон сразу же после заката, слуги Калзанга забеспокоились бы и отправились бы на поиски Пасангмы. Стало быть, беглецам следовало уйти далеко, прежде чем ее отсутствие вызвало бы тревогу, ведь в темноте было бы невозможно понять, в какую сторону они держат путь.
Влюбленному предстояло просидеть в укрытии целый день. Затем, если бы ему не удалось встретиться с Пасангмой в тот же вечер или возникли бы опасения, что его заметят, ему надлежало перебраться в другое место, подальше, и снова ждать еще один день… несколько дней… Как знать, сколько?
Мысль о грядущих трудностях, завладевшая умом Лобзанга, вновь изгнала оттуда мстительных демонов, в то время как воспоминание о Пасангме, которая была где-то рядом и которую он собирался увезти, будоражило чувства влюбленного.
В тот день, несмотря на усталость, он так и не уснул.
То ли милостивые боги, то ли лукавые бесы сжалились над Лобзангом, избавив его от осложнений, которых он страшился, так или иначе ближе к вечеру молодой человек увидел Пасангму, поджидавшую своего друга в излучине долины.
За несколько недель ожидания влюбленная пастушка собрала в дорогу кое-какую еду: немного цампы, сухого сыра и маленький кусочек масла. Если бы Церингма застала младшую жену на месте преступления, Пасангма не избежала бы взбучки, но любовь и желание вырваться на волю придало молодой женщине храбрости; она гордо достала из-под камня заветный узелок со своим богатством и протянула его любовнику. Лобзанг тотчас же привязал его к передней части седла, вскочил на коня, помог Пасангме сесть сзади, и они помчались. Влюбленным было не до нежностей: каждая минута на счету, требовалось поскорее скрыться от чужих глаз.
Оба настороженно молчали, опасаясь погони. Несмотря на двойную ношу, сильная и выносливая лошадь Лобзанга скакала в хорошем темпе; когда стемнело, беглецы были уже далеко от стойбища Калзанга.
Наконец Лобзанг остановился возле какой-то очередной речушки, спрыгнул па землю и помог Пасангме сойти с лошади.
— Ты должна поесть, — сказал он, — но мы не станем мешкать. Нам следует к рассвету покинуть эти места.
Пасангма не возражала. Она была по-своему счастлива, как может быть счастлива какая-нибудь безвольная зверушка.
— Мы не будем разводить огонь, — продолжал Лобзанг. — Нам не найти джува[24] в темноте, к тому же костер виден издалека и от него остаются следы. Нельзя, чтобы кто-нибудь обнаружил, что мы были здесь. Завтра тебя начнут искать.
— Да, — робко ответила Пасангма, — меня будут искать, но не в этих краях. Калзанг решит, что я отправилась к родным. Как-то раз, когда Церингма чересчур сильно меня избила, я пригрозила ей, что вернусь к своим братьям.
Это признание успокоило Лобзанга. Стойбище, где жили мать и братья Пасангмы, находилось довольно далеко, к северу от стойбища Калзанга, а беглецы двигались в южном направлении.
Ожидания Пасангмы оправдались. Когда вечером Церингма не увидела стада в загоне, она первым делом подумала о легкомыслии младшей жены, задержавшейся из-за сбора тума[25]. Между тем становилось темно, и хозяйка спешно послала одного из слуг за припозднившейся пастушкой и стадом.
Слуга не застал Пасангму там, где ей следовало быть; он забрался на пригорок, чтобы обозреть окрестности, но никого не увидел. Бараны, которым давно уже пора было быть дома, разбрелись и жалобно блеяли. Их нельзя было оставить на ночь на пастбище — это могло привлечь волков. Дрокпа снова стал громко звать Пасангму. Никто не отозвался. Тогда мужчина собрал животных и погнал их обратно в стойбище.
Калзанг не подозревал, что его молодая жена нашла себе любовника, когда пасла баранов, но ему не приходилось сомневаться в том, что Пасангме не по нраву их с Церингмой общество — на это достаточно красноречиво указывал ее унылый вид. Разве не пригрозила она однажды, рассердившись, что вернется к своим родным? Стало быть, ему предстояло найти ее в отчем доме. Если отправиться туда верхом, то можно было бы опередить беглянку, которая шла пешком, и устроить ей хорошую взбучку, а затем увести с собой обратно в стойбище. Поползновение на независимость, проявленное тщедушной и все еще бесплодной женой, привело мужчину в ярость. Его мощные кулаки чесались от желания проучить дерзкую беглянку.
Однако Пасангмы не оказалось в родительской палатке. Она не появилась там и в последующие дни.
Мать и братья молодой женщины клялись, что они неповинны в ее бегстве, а обитавшие по соседству дрокпа утверждали, что не видели Пасангму с тех самых пор, как Калзанг увез ее после свадьбы.
Тем не менее муж потребовал от семьи беглянки возвращения денег, уплаченных за невесту. Однако мать и братья Пасангмы наотрез отказались возместить ему ущерб.
В самом деле, прежде чем обрести право предъявлять какие-либо претензии, муж беглой жены должен был доказать факт ее бегства, то есть, показать беглянку свидетелям в том месте, где она укрывалась. Иначе нельзя было выяснить, действительно ли Пасангма сбежала вопреки воле мужа. Он мог прогнать ее… или убить. Следовало увидеть обвиняемую, выслушать ее. Закон был категоричен на сей счет.
Калзанг все знал, но отказывался это признать. Скупцу было в высшей степени досадно от мысли, что он лишился скота и денег, подаренных родственникам невесты, но еще больше его удручали предстоящие насмешки Церингмы, скрепя сердце согласившейся на второй брак мужа: уж она-то не
