Читаем без скачивания Рыцарь-призрак - Корнелия Функе

Жабы… Что до них, то Ангусов папаша был прав. Ну да все равно. Дождевая капля размыла одну из букв у меня на руке. Я поспешно натянул рукав. У Эллы был красивый почерк. Естественно.

— Ты живешь у бабушки? — спросил я.

— Только когда мои родители в турне.

— В турне?

— Вторая скрипка и флейта. Они работают в оркестре. Но в не слишком хорошем. — Она повернулась, чтобы идти. — Так что до половины пятого, — бросила она через плечо.

Она пошла обратно к зданию школы, а я смотрел ей вслед.

Четыре призрака и внучка колдуньи. Ничего более дикого, думал я, теперь уже, пожалуй, не случится. Но, конечно, это было заблуждением.

V

Старинное убийство

У меня была только одна возможность поговорить с Эллиной бабушкой, до того как она погрузится в вечерний сон: улизнуть в час, отведенный для домашних заданий. Грозило это мне существенными неприятностями, но надежда избавиться от призраков стоила любых замечаний в школе. Было десять минут пятого, когда я вылез через окно мужского туалета; по дороге к воротам я едва не налетел на Бонопарта, но, к счастью, он был так поглощен своими мыслями, что меня не заметил.

Когда я, спотыкаясь, бежал вдоль дороги, ведущей через болотистые луга к старой мельнице, с неба опять тоненькими ниточками заструился дождь. Солнца нигде не было видно, но я предполагал, что оно стоит уже угрожающе низко, и на каждом шагу оглядывался в страхе, что на этот раз четыре висельника нанесут мне визит еще раньше. Но все, что я видел, были лишь несколько мокрых овец да два гуляки, промокших до нитки точно так же, как я.

Дом Цельды Литтлджон стоял за заросшей боярышником изгородью, которая была такой высокой, что от него виднелась лишь самая макушка красной крыши. Садовые ворота заедали, и, когда я их наконец открыл, от них отпрыгнули две жабы. Третья сидела на циновке перед дверью. Она изумленно оглядела меня с головы до ног своими янтарными глазами и квакнула. Можно было подумать, что она никогда ничего более странного, чем я, не видела. Едва я нажал на слегка заржавевшую кнопку звонка и Элла открыла мне дверь, жаба попыталась, минуя ее, запрыгнуть в дом, но Элла оказалась проворнее и схватила ее натренированным жестом.

— Постыдилась бы даже пытаться! — сказала она, строго взглянув на брыкающийся предмет. — После всего, что сегодня утром произошло, вам запрещено переступать порог дома как минимум месяц.

Она посадила свою пленницу в большой горшок рядом с дверью, где уже сидели две другие жабы, и накрыла его сверху платком.

— Сегодня утром моя бабушка об одну из них споткнулась, — сказала Элла, подав мне знак следовать за ней. — Она вывихнула себе ногу, и все потому, что не хотела на нее наступить! Я уже Цельде сто раз говорила, что нечего впускать их в дом, но она просто слышать об этом не хочет!

Когда мы проходили мимо гостиной, я заметил еще двух жаб, они сидели на софе. Элла проследила за моим взглядом и вздохнула.

— Да, я знаю, они здесь везде, — сказала она, ведя меня по коридору. — На обоях красовались такие громадные подсолнухи, что кружилась голова. — Цельда утверждает, что она держит их только потому, что они едят улиток, но это глупости. У нее весь сад кишит улитками, несмотря ни на каких жаб. Она была уже якобы в детстве от них без ума и без конца таскала их с собой в школу.

Я спрашивал себя, как бы отреагировал Бонопарт, обнаружь он у себя на кафедре жабу, но, прежде чем я в деталях нарисовал себе все последствия этого, Элла остановилась перед одной из дверей.

— Доктор говорит, что Цельда не сможет проводить экскурсии по крайней мере шесть недель! — прошептала она мне. — Так что у нее довольно-таки скверное настроение.

Я приготовился к худшему. Но старушка, лежавшая с перебинтованной ногой в кровати за дверью, выглядела не так уж и грозно. Цельда напоминала выпавшую из гнезда сову. Ее очки казались непомерно большими по сравнению с маленьким морщинистым личиком, а короткие седые волосы, покрывавшие голову, походили на выщипанные перья. Так же как и ее внучка, Цельда мало церемонилась с приветствиями и представлениями.

— Это он? — только и спросила она, разглядывая меня через толщенные стекла очков.

— Будь с ним поласковей, — сказала Элла, присаживаясь у нее в ногах. — Его зовут Йон, и эти привидения уже успели ему порядком досадить.

Но Цельда лишь презрительно сопела и рассматривала меня столь недоверчиво, что я покраснел. Возможно, она прочла у меня на лбу, что я считал ее внучку самой красивой девочкой в школе.

— Это про него ты говорила, что он видел четыре привидения? — поинтересовалась она и взяла чашку с кофе, стоявшую у нее на тумбочке. — По его бледности можно решить, что их была там целая дюжина! Странно, что они являются группами, — задумалась она, сделав глоток. — Большинство призраков ходят поодиночке.

— Элла… Элла говорит, что вы уже много их видели, — запинаясь вставил я.

— О да! Я вижу их повсюду. Уж и не знаю, с чего им так полюбилось меня посещать. Я ведь их даже не особо-то и чествую! Первый, кого я увидела, был мой дедушка. Однажды утром он сидел на моей кровати, и мне пришлось выслушивать, что ему не по вкусу новая прическа моей бабушки. Обычно я рекомендую не обращать на них внимания, но Элла говорит: те четверо, которых ты видел, уже начали порядком надоедать. Ну давай выкладывай поподробнее, что они там вытворяли, а я скажу, как от них избавиться.

В продолжение всего моего рассказа о всадниках у нас под окном и о погоне через церковный двор Цельда ни разу меня не перебила. Она только попивала свой кофеек и время от времени приподымала брови (у Цельды они такие же темные, как у Эллы; правда, она их подкрашивает). Только когда я дошел до сцены перед собором, она внезапно наморщила лоб.

— Он назвал тебя Хартгиллом?

— Да. Это девичья фамилия моей матери. Я, правда, не понимаю, откуда он это знает.

Цельда поставила кофе на тумбочку.

— Принеси-ка мне костыли, которые мне оставил доктор! — сказала она Элле.

— Но ведь тебе нельзя вставать! — запротестовала Элла.

— Неси костыли!

Элла пожала плечами и повиновалась. Хромая вдоль коридора, бабушка чертыхалась от боли. Бранилась Цельда названиями растений: дрянная крапива, корень-вонючка, сумах ядоносный… В этом смысле словарный запас ее был неисчерпаем. Она ковыляла прямиком в гостиную. В одном из шкафов рядом с дверью стояли ящики картотеки с ярлыками: «Призраки женщин в Солсбери», «Домовые Уилтшира», «История привидений в Юго-Западной Англии», «Проклятые дома Сассекса».

— Элла! — повелела Цельда и указала на ящик, стоявший в шкафу в самом низу.

Вынимая его, Элла бросила на меня тревожный взгляд. Столь же мало по душе пришлась мне надпись: «Мрачные истории».

С полузадушенным: «Дрянная крапива!» — Цельда опустилась на софу и, нахмурив лоб, принялась листать картотеку. Наконец она вытащила одну карточку.

— Вот пожалуйста! Хартгилл. Так я и знала… — пробормотала она, издав затем тяжелый вздох.

— Что там? — спросил я отказывающимся повиноваться голосом.

— О господи, Йон, — сказала Цельда, — и зачем твоим родителям понадобилось посылать тебя в школу именно в Солсбери? Ведь всю эту кутерьму можно было предвидеть заранее! До Килмингтона отсюда меньше часа.

— До Килмингтона? — лепетал я. — Что…

— Позвони маме, — перебила меня Цельда, — скажи ей, пусть пошлет тебя в другую школу как можно дальше от Солсбери.

Словно одобрив Цельдино предложение, одна из жаб на софе квакнула, и я почувствовал, как мои коленки становятся мягкими, как жабья икра.

— Как можно дальше? — запинался я. — Значит, с этим нельзя ничего поделать?

Цельда столкнула обеих жаб с софы и протянула Элле карточку из картотеки:

— Вот. Прочти ему. Кажется, я знаю, кто его преследует.

Наморщив лоб, Элла уставилась в карточку.

— «Лорд Стуртон, — прочла она, — казнен на Рыночной площади в Солсбери в 1557 году. Принимая во внимание его дворянское происхождение, его повесили на шелковой веревке. Похоронен он не в кафедральном соборе в Солсбери, как часто утверждают, хотя над гробницей, ошибочно ему приписываемой, порою можно видеть парящую в воздухе виселичную петлю. Стуртон был повешен вместе с четырьмя холопами и якобы является в облике привидения на кладбище в Килмингтоне».

Элла выронила карточку, а Цельда посмотрела на меня вопросительно:

— Похоже на них?

— Очень может быть… — Я непроизвольно схватился за горло. — Лорд Стуртон…

Правда, оттого что мой преследователь внезапно обрел имя, мне легче не стало.

— Но почему он ополчился на Йона? — спросила Элла.

— Читай дальше, — сказала Цельда.

Элла снова углубилась в карточку.