Только в воспитательных целях.
- Пожалуйста, не надо! Мне страшно! Прошу вас… - лепечет малышка, и при этом её попка колышется. - Я все сделаю, что вы скажете! Все!
Ох, детка, не зарекайся. Все ты точно не сделаешь… Вырубишься еще до того момента, когда мы дойдем до анала.
Мы? Я сказал – мы? Хорошая оговорочка. По Фрейду.
Значит – мы. Я. Дин. И детка.
Бля…
Даже жаль, что этого не будет! Потому что…
Потому что мы не трахать эту крошку собрались! Мы ее мамашу будем трахать, только не в плане секса, а в плане мозгов. Выебем по полной. Пока эта падла не отдаст все, что скоммуниздила!
- Дядя Сэм, пожалуйста!
Ну, раз ты так просишь…
Поднимаю ремень и … нежно опускаю на мягкую, белую задницу. Чуть играю.
Потом поднимаю и бью. Не сильно. Только чтобы оставить чуть розовый след.
- Ай! Больно!
- Нет, милая, это еще не больно, а вот сейчас…
Третья встреча моего ремня с ее задницей более чувствительная для обоих. Мой член сводит от переизбытка желания. Ее попка окрашивается в малиновый.
И снова крик.
О! Это как музыка, крик, переходящий в стон.
Я заношу ремень и снова обрушиваю его. Еще парочка ударов. Обе булочки розовеют. Вижу, как куколка сжимает зубами одеяло, сдерживая вопли. Еще удар, еще, еще…
Я бью, конечно, не сильно. Нет. Но чувствительно. Опять же, для обоих. Потому что мне мучительно хочется достать член, передернуть, и слить на ее алую попку.
Но нет. Не буду.
Наклоняюсь. Запуская руку в ее трусики.
Бля… охренеть! Там просто пожар и одновременно потоп.
Не могу удержаться, ласкаю, нащупываю клитор, провожу пальцем, понимая, что она чуть приподнимает попку мне навстречу.
Пиздец. У меня шары сейчас лопнут.
Нет, она точно не целка! Просто бля буду!
Еще пара нежных движений и…
Нет, сладкая. Кончать нельзя! Это система воспитания дядюшки Сэма. Кончают только послушные девочки!
- Выучи урок, детка. Будешь послушной, будешь кончать. А если начнешь снова размахивать руками и уподобляться своей звезданутой мамаше – тебе останется только порка.
- Зачем вы так со мной, что я вам сделала? – хлюпает носом, а сама незаметно трётся передком о край кровати. Наверное, у неё всё сводит от желания.
- Пока ничего, - хмыкаю. Бля, вроде её наказал, а у самого в итоге режет член от боли. - Надеюсь и не сделаешь. Посмотри на меня.
Поворачивает голову. Вижу дорожки от слез. Носик распух.
Красивая – просто охренеть!
- За моей спиной дверь. Там ванная, туалет. Тут у тебя фрукты, вода, сладкое. Захочешь есть – поднимешь трубку, я отвечу и все сделаю. Все. Отдыхай.
Резко вставляю ремень обратно, застегиваю.
Наклоняюсь, провожу большим пальцем по губе, не могу удержаться.
- Веди себя хорошо, милая. И мы тебя не обидим.
- Уже обидели. – шепчет малышка.
Ох, если бы ты знала, солнышко, как мы умеем обижать…
Все, старик, надо съебывать, пока ты еще можешь.
Выхожу, захожу в соседнюю комнату, достаю член…
Да…всего пара движений и…
Динар
После разговора с Дамиром идем с ним на мое личное стрельбище. Потренироваться, пар выпустить.
Пару обойм расстреливаем. Говорим ни о чем. Так.
Провожаю его, понимая, что ни хрена не расслабился.
Нужно как-то снять напряжение в теле. Знаю один очень хороший способ, но… подходящего «тренажера» нет под рукой. Мы договорились с Сэмом, пока девчонка тут – никаких блядей.
Хрен знает, зачем договорились?
Дом огромный, мы ее собрались держать в комнате, выпускать в определенное время, так что…
Можно было бы организовать секс-марафон в честь удачно проведенного мероприятия.
Бля, приходится идти в душ. Называется – помоги себе сам!
Интересно, как Сэм справляется с этой проблемой?
Мгновение – и меня накрывает.
Мать твою, он же ушел с малышкой? А если?...
Нет, харэ беситься. Сэм не такой. Он прекрасно знает сколько стоит эту целка! Так что…
Срываю кран, мне нужна ледяная вода, иначе…
Все мышцы набухают, по коже мурашки бегут диким стадом. А член… Член стоит, как копье, наперевес.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Никакой помощи от ледяного душа, потому что как фантом перед глазами она.
Этот взгляд невинный. Губки влажные.
Представляю, как встала бы она тут на коленочки, и…
Остановись, придурок! Так нельзя!
Нельзя. Но понимаю, что если не передерну, тупо даже поссать сходить не смогу! Не гнется член!
Вспоминаю, как увидел ее там, в отеле. Невинная пташечка.
Никогда не был сентиментальным, да и вообще – я грубый, злой, циничный, прожжённый мудак! – но мысль была: если бы эта крошка ждала меня?
Даже при том, что после развода с ее мамашей поклялся, больше никаких свадеб и браков, но тут подзавис.
И Сэм, кстати, тоже. Очевидно.
Выхожу из комнаты, надев спортивный прикид – мы с Сэмом обычно так ходим по дому, треники, майки, кроссы.
Иду в столовую – вижу, что Сэм уже жарит стейки на гриле.
- Ты покормил ее?
- Сказала – не голодна.
- Сказала! Больше слушай! Она должна нормально питаться!
- У нее там фрукты, мясо, хлеб. Сок и вода. Если захочет – позвонит.
- Уверен, что она позвонит?
- Пусть посидит взаперти, полезно. И вообще Дин, ты сам говорил, что с ней надо построже? И ухо востро держать. Весь этот ее видок невинный…
- Думаешь – показуха?
- Хрен ее знает. Только…
- Ты, главное, помни, Сэм, нам нужно от ее мамаши получить бабло и активы. И ее несостоявшегося мужа приструнить. А девочка…
- Я помню. Девочка уйдет отсюда такой же, какой и пришла.
Бля… ковыряю стейк, который поставил передо мной Сэм. Он любитель вкусно пожрать и умеет готовить. Я тоже умею, но мне вечно лень.
Сижу и думаю, во что мы вляпались?
Смотрим друг на друга, понимаем – пиздец мы влипли. И не только с похищением.
А с тем КОГО похитили.
После ужина Сэм идет к себе. Я тоже.
Порнхаб не вставляет. Почему все эти сучки на нем такие прожжённые? Хочется другого.
Я просто посмотрю – как она там? Мало ли? Вообще, по хорошему мог бы и по камерам посмотреть, которыми ее комната напичкана, но…
Поворачиваю ключ, открываю дверь. Горит ночник – она что, темноты боится?
Подхожу ближе, понимаю, что душновато. Надо включить ей кондиционер.
Пульт был на тумбочке у кровати. Подхожу ближе и вижу, что простынь, скомкана, малышка лежит, обняв подушку.
Блядь.
Она голенькая. Совсем!
У нее вообще не работают что ли инстинкты? Ну инстинкт самосохранения же должен быть? Она ведь могла предположить, что ночью мы захотим вломиться к ней? Или – нет? Не думала о таком повороте?
Вижу рядом с ней лежит футболка. Наверное все-таки она была одета, но из-за жары…
Да уж. Жара.
Та, кто лежит сейчас на постели – вот самая жара!
Такой изящный изгиб спины! Вижу грудочку, прижатую к подушке, мягкую, нежную. Красивые ямочки на пояснице, а ниже…
Твою мать, это еще что?
Днем, когда мы раздевали ее в отеле срывая платье этого точно не было!
Вижу на круглой сладкой попочке розовые следы от ремня.
Сэм!
Ах ты ж, мудило ватное!
Значит… проводил до комнаты? Ну, пиздец тебе, друг! Получишь по полной!
Дышу тяжело, потому что член, который вроде бы расслабился и уснул, снова чует добычу.
Делаю шаг, еще один.
Я просто посмотрю, не нанес ли он ей травму. Хочется в доктора сыграть.
А попка охрененно красивая и эти розовенькие следы делают ее еще привлекательнее.
Представляю, как Сэм отхаживал ее ремешком, как она кричала, просила пощады.
Рука сама оказывается на члене. Хочется потрогать ее. Один раз. Просто прикоснуться.
Опускаю ладонь второй руки, тихо, чтобы не разбудить…
Кожа как гребанный шелк! Нежная.
Девчонка вздыхает во сне и… чуть раздвигает ножки, словно приглашая…
Мать же твою!
Мне надо бы бежать, но вместо этого я просовываю пальчик туда, к мягким, пухлым складочкам.
