Читаем без скачивания Верный муж (сборник) - Мария Метлицкая

А то, что он баловал ее! И был в курсе ее желаний – новые австрийские сапоги.

Никогда! Никогда она, Надя, его жена и мать его единственного ребенка, не морочила ему голову подобной ерундой!

Сапоги покупала – кстати, те самые австрийские, замшевые, мечта всех советских женщин, у нее тоже были. Денег на все хватало – не в этом дело.

Впрочем, была она не из франтих и в желаниях своих оставалась довольно скромна. Но ей и в голову бы не пришло рассказывать ему какую-то чушь про устойчивый каблук, теплую подкладку и удобную молнию спереди.

Она хорошо запомнила, как однажды, на заре их брака, задумав сшить пальто, в польском журнале нашла понравившийся фасон и показала мужу. Он сморщился, как от зубной боли, и внятно объяснил, что в этих делах полный профан – ни в ткани, ни в модели ничего ровным счетом не понимает. И убедительно просит ее с подобными вопросами к нему не обращаться – есть мама, подруги, соседки и прочее, прочее.

Далее – его слова, – где лежат деньги, она тоже в курсе. Она хозяйка, и ей планировать семейный бюджет. Когда шить пальто, когда покупать холодильник и когда поменять обивку на диване. Это – ее дела.

– Все ясно? – поинтересовался Григорий Петрович.

Ясно. Всё. Надя кивнула и вышла из комнаты. Конечно, было обидно. И слезы душили.

Потом поговорила с мамой – та утешила:

– И слава богу, что в эти дела не лезет! А сколько мужиков контролируют каждую копейку! За любую покупку вынимают душу! И бедные тетки изворачиваются, как могут. Выкраивают, врут, отрывают бирки, выбрасывают чеки и прячут новые вещи. Не лезет – скажи спасибо. Настоящий мужик, честь и хвала. И еще – радуйся, что не достался тебе сквалыга и зануда.

Ну, насчет зануды… Или назвать ее мужа можно было не совсем так?

Ладно, смирилась и с этим.

А советы, которые он давал той женщине? Что есть, как гулять и смотреть на окружающий мир. Он, ее скупой на слова, жесткий, совсем несентиментальный Гриша, утешал, подбадривал, поддерживал и давал сердечные советы.

Ему было интересно, чем живет та женщина и какое у нее настроение. А про медицину? Ну это вообще запредельно! Муж, с которым Надя прожила большую половину жизни, никогда – никогда! – не интересовался ее здоровьем! И если случались у нее болезни или недомогания, был очевидно недоволен и старался уйти от этих разговоров или вообще – чаще уходил из дома. Она понимала: больная, она его раздражает. Вот поэтому, как только поворачивался в замке ключ, она вскакивала с кровати, поправляла волосы, подкрашивала губы и тут же, нацепив на лицо жалкую улыбку, бросалась в коридор, чтобы его встретить. Как всегда – в настроении приятном и легком.

Однажды разыгрался такой радикулит, что соскочить с кровати она, как ни старайся, не могла. Даже извинилась перед мужем за свое нелепое положение. Любашка тогда встала на хозяйство и под Надиным четким руководством сварила куриный суп и прокрутила котлеты. Все получилось, разумеется, – невелика наука. Но дочка отцу не «подала» – торопилась в кино. А жена лежала. Еще теплый суп он, слегка морщась, съел. А вот котлеты разогревать не стал – пожевал колбасы.

Ладно, не беда. Никто с голоду не помер. Ни слова недовольства он ей не сказал. Только открыл дверь в комнату и спросил:

– Ну, что говорят врачи?

Не «Как ты себя чувствуешь?», а «Что говорят врачи»! Понятно – его интересовало, когда она встанет и все окажется снова на своих местах. А радикулит был сильнейший, и невропатолог из поликлиники даже предложил больницу. Какое! Конечно, она отказалась! Вызвали какого-то частного врача, тот сделал блокаду, и она поднялась. А чего все это ей стоило, не знал никто – ни дочка, ни мама, ни уж тем более муж.

И гипертония у нее была! Только вот не позвонил Гриша таинственному В.В. – «приличному специалисту из Первой градской». Не позвонил. И консультации не попросил.

А позже, когда гипертония настигла и его самого, в лекарствах разобраться и не подумал – какие там адельфаны или корвалолы! И слов-то таких она от него не слышала. Таблетки раскладывала по трем розеткам для варенья – утро, день, вечер. И рядом – стакан воды.

Далее. Премия. Никогда – надо быть честной – о деньгах она не думала: как бы сэкономить, допустим, на еде, чтобы собрать на море? Но разве не было бы ей приятно, принеси муж однажды эту самую премию, на которую она и не рассчитывала, и они бы решили сделать себе какой-нибудь подарок! Не из барахла тряпочного, нет! А, к примеру, внеплановую поездку – в Тбилиси или Ригу. Или хотя бы съездили в Святые горы, по Пушкинским местам, о чем Надя так давно мечтала. Или купили бы новую кухню. Или обшили дачный домик новомодной вагонкой.

Разве когда-нибудь и кому-нибудь были лишними деньги?

Да нет, не в деньгах дело. Совсем не в деньгах.

Дело в том, что Надина жизнь занимала его гораздо меньше, чем жизнь пресловутой Э. Минц.

И еще. Всю их семейную, супружескую жизнь он Надю обманывал. Лгал. Таился от нее.

Нет, скорее так – у него была еще и другая жизнь – тайная, скрытая от посторонних глаз. Полная событий, переживаний и сопереживаний – что больнее всего.

Ну, что ж, продолжим. Теперь деваться некуда – надо пройти этот путь до конца. Сейчас – пройти. А дальше… Дальше попробовать во всем этом хотя бы разобраться. Некуда деваться, некуда.

Снова я. Пишу и вижу перед собой твое лицо. Так отчетливо, что даже не по себе. Точнее – гримасу на твоем лице. И опять недовольна. Опять недовольна?

Как щедро одарил тебя бог! Какую дал внешность! Сколько талантов! Как прекрасно ты рисовала! Как пела! Как танцевала! Какая грация была в каждом твоем движении! И всего женского тебе было отпущено столько, сколько хватило бы на сотню твоих соплеменниц.

И не дал самого главного – души. А вместе с нею – а это всегда вместе – сочувствия и сострадания.

Может, я зря укоряю тебя этим всю жизнь? Может, ты и вправду ни при чем? Так распорядилась природа. Разумеется, во всем должно быть равновесие – здесь много, а там – чуть-чуть. Или – совсем ничего.

И жалко тебя, жалко… Наверное, нужно все-таки жалеть тебя, а не себя, не И., не П., ни С.С. и не всех остальных, оставленных и покореженных тобою на долгом жизненном пути.

Да и что мне до них? А за тебя по-прежнему болит сердце. Да как…

И чем мне тебе помочь? Правильно, ничем. Только тем, что придет к тебе на адрес раз в месяц по почте.

И самое главное – что больше тебе ничего и не надо! Вот в чем вся штука! И я это понимаю!

Теперь мне смешны твои волнения по поводу «спокойствия в моей семье». Я, разумеется, позаботился о своей безопасности! Ключ от почтового ящика всегда у меня! Моя жена от природы нелюбопытна и тактична – никогда она не залезет в мои карманы и в ящик письменного стола. Тебя это удивляет? Как может женщина быть нелюбопытной! Нонсенс! А это так. К тому же она не читает газет, и почтовый ящик ей не интересен. Она в заботах: быт, дочка, работа. Ты права – здесь я исходил от «противного» – в ней должно быть то, чего в тебе не было. И наоборот. Это и есть работа над ошибками. И еще четкое понимание того, какая женщина мне нужна для жизни. Моя жена подходит по всем критериям, и в этом успех нашего брака. Она сдержанна, послушна, обучаема и… неприхотлива. Ей всего хватает. Она прилично ведет дом, она заботливая мать и верная(!) жена. У нас брак по договоренности, и это вполне нас устраивает.

Удовлетворяю твое любопытство и желаю тебе поскорее найти применение твоим способностям. История про клуб знакомств мне понравилась. Думаю, что это твое: с людьми, свежая история, возможны интересные коллизии, встречи и т. д. Надеюсь, что это не наскучит тебе уже на периоде становления. С Наташей будь ласковей и терпимей! Такого верного человека найти непросто! Помни об этом! Не говоря уже о том, что вынести тебя, моя милая…

Тоже труд. Будь здорова.

Г.

Значит, вот так… Брак по договоренности… Вот, оказывается, как… Вот как называлась ее жизнь длиною в три десятилетия.

Очень мило! Неприхотлива, нелюбопытна, заботлива, сдержанна, послушна, обучаема – все прежние ошибки учтены.

Браво! Браво, Григорий Петрович! Вы не из тех, кто наступает на те же грабли! Вы все учли – до мелочей. Создали себе, так сказать, условия для комфортного проживания. Аплодисменты – у вас получилось. Так выбирают лошадей и собак. Ну или прислугу – ненавязчива, нелюбопытна, услужлива. Прошла с успехом испытательный срок и – оставили. А если бы нет? За борт? За порог? Не справилась – извини?

Да нет! Она, разумеется, все понимала – не дура ведь! Не было никакой неземной любви с его стороны – ни разу и ни на минуту! Человек устраивал свою жизнь. Но чтобы так… Так расчетливо, так хладнокровно. Так жестоко!

Своя рубашка, понятно… Но так наплевать на чужую душу! Так обойтись с живым человеком…