— Усиленный выпускниками Львовского Гимнасия в ранге Серых Рыцарей. Десяток обученных боевых магусов, которым нужна реальная практика, плюс сотня солдат и офицеров с модумным оружием вполне способны проследить за порядком, пока ты и твоя сестра будете получать достойное дворян образование.
— Образование? — юноша совсем растерялся. — Какое еще образование?
— Самое лучшее! — Коваль теперь улыбался, как счастливый отец семейства, начавший дарить подарки к Рождеству. — Львовский Гимнасий для тебя и твоей сестры. Конечно, необходимо еще уладить все формальности, передать дела здесь, пройти профильное тестирование там, но о главном уже все договорено.
Яну хотелось вскочить, закричать, что все это нечестно, что у него есть долг, и вообще, жизнь в этой, как выражается дядя Богдан, глуши его вполне устраивает. Но делать этого он не стал. Понимал, что выглядеть подобное поведение будет как минимум по-детски. Наследнику Седьмой Марки так себя вести невмочно.
А еще он понимал, что дядя Богдан все предусмотрел. И что именно благодаря его усилиям в Марке будет развернута центурия обычных вояк, пусть и усиленных Серыми Рыцарями. Не понимал он только одного — зачем это его родичу? Правда, что ли, только потому, что своих детей он не имел и тайно любил их со Софией мать?
[1] Прическа хало, так же называемая нимб (что-то вроде удлиненного каре)
Интерлюдия
Шестью часами позже этой беседы, уже под ночь, Богдан Коваль добрался до сельца Калуш, где планировал остановиться на ночь. Наскоро и без аппетита поужинав, он поднялся в комнату постоялого двора и устало рухнул на кровать, даже не стянув сапоги. Но отдохнуть ему не дали. Сработало устройство связи — модум, настроенный на одного-единственного собеседника. Дорогая игрушка, но Восьмое Отделение могло себе позволить и не такое.
— Чего тебе не спится, Николай? — устало вопросил Богдан.
Модум, небольшой скругленный с боков прямоугольник с большим белым камнем посередине он поставил на стол. Встроенный в кристалл конструкт засветился и сформировал проекцию лица собеседника.
Связавшийся с Ковалем человек был немолод, лет пятидесяти, и внешность имел самую непримечательную. Тонкий нос, узкий рот, глаза, в которых застала профессиональная настороженность и недоверие ко всему на свете. Чиновник, причем не из больших.
— Как все прошло?
Тон у говорившего тем не менее был таким, что любому стороннему наблюдателю стало бы ясно, что в этой паре главный именно он, а не Коваль.
— Нормально прошло, — отмахнулся Богдан с небрежным видом, показывая, что собеседник ему не только начальник, но и старый друг. — Мальчишка, конечно, покочевряжился, но рассудок у него есть, и считать он умеет. Надо было лишь эту их родовую эссенскую спесь успокоить. Что, мол, не пойдет прахом дело их благородных предков десяти или сколько их там было колен. Так что теперь он ждет командира усиленной центурии, передает ему все дела и отправляется во Львов.
— Ясно. Хорошо, — отозвался Николай.
— Ты так сказал «хорошо», что ежу понятно — ты так не считаешь.
— Сомнения, конечно, имеются…
— Коля, ну сколько можно?! Мы уже раз на сто все обговорили, а ты снова за старое! Нет другого варианта у нас! Нет! По крайней мере, мы его не видим.
— Но риск…
— Высок! Очень высок, и я это прекрасно понимаю! Но Христа ради зачем ты опять затянул эту волынку?
— На душе что-то скребется… Нет, ты не подумай, я не размяк. Но мальчишке семнадцать лет, а мы делаем ставку на него? Опуская тот факт, что он твой родной племянник, а ты его под смертельную опасность ведешь, поговорим о другом. Как мы сможем его контролировать? Он же еще щенок! Не просто щенок, а еще и с умильными представлениями о реальном положении дел! Там, где нужно действовать инквизиторам…
— Они уже действовали, верно? Коля, три группы! Дюжина отличных ищеек, в обучение которых империя вгрохала огромные деньги, сейчас хранится на леднике в подвале львовского морга! Тебя чуть не отстранили!..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И тогда ты решил, что твой племянник, лишившийся отца, отлично сможет заменить нам специалистов.
— Ты знаешь, как я отношусь к совпадениям.
— Так же, как и я.
— Вот именно. На авгура не претендую, но это знак. К тому же его родовые конструкты позволяют…
— Да-да, ты говорил. Но в последнее время мне кажется, что мы просто хотим так думать. Два упертых старика, несколько раз получивших по носу и потерявших надежду.
— Возможно. Слушай, ты зачем вообще на связь-то вышел? — Богдан решительно сменил тему. — Я уже завтра к вечеру буду во Львове, там бы и пообщались, если уж тебе неймется.
— Новый случай…
— Да твою же Бога душу мать!
— Следи за языком.
— Прости. Так же?
— Да.
— Зацепки?
— Сам же знаешь, что никаких. Вот я когда доклад читал и подумал с тобой связаться. Ну, вдруг паренек отказался и…
— И — что? Что мы тогда будем делать? Пойдем к великому князю, падем в ноги и скажем…
— А может, и стоит уже? Похоже, мы не справляемся.
Богдан Коваль рассмеялся. Устало, безрадостно, но лицо, висящее в воздухе напротив него, тоже растянуло губы в улыбке.
— Отставить нытье, господин старший инквизитор!
— Покомандуй мне тут еще! Все. Конец связи. Завтра по приезде — сразу же ко мне.
— Вас понял, экселенц.
Когда модум моргнул белым своим глазом и погас, Коваль снова рухнул на жалобно скрипнувшую кровать и пробормотал:
— Не уверен он. Надо же. Я как будто уверен!
Глава 3. Львов
Переезд прошел буднично, и Яну как-то совсем не запомнился. Было много суеты, неразберихи и ожидания. Передача дел суровому и немногословному центуриону, продемонстрировавшему приказ Четвертого отделения Имперской Канцелярии, согласно которому следующие четыре года именно он, а не род Эссен, отвечает за охрану земель Седьмой Марки. Закрытие финансовых вопросов с Толстяком, нашедшим наконец покупателя на косу Стервятника. А потом как-то сразу Львов.
Нет, была, конечно же, еще и дорога. Обустройство на новом месте, несколько дней, во время которых владелец роскошного городского поместья, а также по совместительству их дядя Богдан, не появлялся дома, переложив расселение новых жильцов дома на слуг.
Но все это прошло как будто бы фоном для юного наследника рода Эссенов. Который до сих пор не мог поверить в то, что разорвал традицию служения его семьи, простым росчерком пера позволив какому-то пехотному центуриону заниматься тем, что, как он полагал, должно было стать смыслом его существования.
Документы, к слову, были в полном порядке. Неизвестно, каким влиянием обладал Богдан Коваль в Имперской Канцелярии, но он в самом деле смог каким-то образом продавить экспериментальное «замещение» охотников солдатами.
— Не в своей тарелке, да? — произнесла София за завтраком на пятый после прибытия во Львов день.
Слуги накрывали в небольшой столовой, которая была удивительно похожа на такую же в поместье Эссенов. Только тут не было звериных голов, развешанных по стенам, и коллекции некогда боевого оружия, с которым их предки ходили на адских тварей в первые годы после Прорыва.
Вместо этого стены поместья украшали лакированные деревянные панели с изящной резьбой и дорогие ткани. А еще свет — он проникал в помещение сквозь начищенные до полной прозрачности большие окна, которые здесь — вот ведь неосторожность! — никто не спешил закрывать массивными железными решетками.
— Да.
— Я не ставлю под сомнение твое решение и даже поддерживаю его… — сестра подняла на вилке тонкий лист салата и принялась рассматривать его на свет, словно он содержал ответы на все ее вопросы. Вела она себя как напыщенная аристократка.
— Но?
София хмыкнула. Сменившая мужскую одежду, в которой щеголяла дома — какой смысл рядиться в платье, если в любой момент может возникнуть необходимость брать в руки оружие и сражаться, — она превратилась из угловатого мальчишки в яркую и весьма привлекательную девочку. Точнее, уже девушку. Почти.
