На этих примерах вы убедились, что в сказках всё переврано. Вся эта болтовня о маленьких человечках, якобы победивших сильных законных управителей, – сплетни бунтовщиков, и только. Понятно?
И тут из зала, переполненного детьми, раздался дрожащий голосок:
– А прекрасная добрая принцесса?
– Какая ещё принцесса? – хмурясь, спросил Инструктор и, направив яркий луч прожектора, осветил маленькую испуганную девочку, которая, трясясь от страха, привстала с места, чтоб вступиться за свою любимую сказку.
– Она была краше всех на свете… Белоснежка…
Луч погас, и Инструктор подбавил громкости в репродукторы.
– Белоснежка? Смысл истории ясен: энергичный принц, опередив конкурентов, удачно вступает в брак с принцессой, обеспечив себе пятьдесят процентов царства, хотя человек всегда должен стремиться к тому, чтобы овладеть контрольным пакетом акций любого предприятия, хотя бы на пятьдесят один процент. Но всё-таки сделка была неплохая. А вот вся болтовня о красоте, доброте – это чушь. Принцесса владела замками, землями, войсками и подвалами с золотом, и поэтому всем она казалась самой красивой на свете. А посадите такую принцессу в автобус, оденьте в обыкновенное платье – и вы не узнаете её среди ста пассажиров автобуса. Может быть, даже кондукторша покажется вам красивее. А принцы, как мы видим, женятся не на кондукторшах, а на принцессах с их пакетами королевских акций. Поняли?
Пункт второй закончен, включайтесь на запоминание третьего. Что это такое?
Инструктор поднёс к проектору, брезгливо держа двумя пальцами, какую-то маленькую фигурку. На выпуклом экране тотчас возникло изображение бодрого длинноносого человечка.
– Буратино! – закричали дети.
– Полено! – гаркнул Инструктор через все усилители, так что дети съёжились, втянув голову в плечи. – Полено, чурбан, обрубок!
Инструктор уложил Буратино на станок, включил круглую пилку. Зажужжал мотор, и в одно мгновение Буратино был распилен очень аккуратно вдоль, так что все увидели две ровные, совершенно одинаковые деревянные половинки.
– Ну, все убедились?
Двумя пальцами Инструктор поднял и показал всем другого забавного человечка. Уныло сгорбившись, он слегка болтал в воздухе длинными руками и виновато улыбался исподлобья. В руке Инструктора у него был жалкий вид. Он был похож на провинившегося щенка, которого держат за шиворот над первой в его жизни лужицей.
– А это что?
Дети молчали, с сочувствием и страхом глядя на отчаянного смельчака, в своё время одолевшего медведя, чёрта и полицейского, а теперь попавшегося в лапы Инструктора. Несколько голосов неуверенно пискнули:
– Петрушка!
Снова зажужжала пила, опилки брызнули маленьким фонтанчиком.
– Ну, что это?
– Опилки! Тряпка!.. Полено!.. Обрубок! – бодро закричали несколько особенно сообразительных ребят, подскакивая на месте, чтоб их заметил Инструктор.
– Поняли? Запомнили? А если это обрубок, опилки и тряпка, может ли нормальный, разумный человек называть обрубок или тряпку Петром, Альбертом, Джеймсом или Анатолем? Ну?
И весь зал вразброд, испуганно и уныло, поспешно загудел:
– Не-ет, не может… Лекция продолжалась.
Глава 5
Конец цирка
Главный силач расстелил большой ковёр, сложил на него все свои чугунные гири, сверху навалил комод, семь чемоданов, кровать и медные кастрюльки, в которых ему кипятили сосиски, все свои нарядные костюмы для выступления на арене (шесть пар трусиков всех цветов), связал уголки ковра узлом и взвалил его себе на спину. Пятеро его ребятишек вскарабкались наверх, и силач, громко вздыхая и хлюпая носом, сгорбившись от горя, вышел из дверей цирка и поплёлся под дождём искать себе какого-нибудь прибежища и работы потяжелей, потому что никакой лёгкой работы он не умел делать.
Маленькие танцовщицы разбежались, как мышата, в разные стороны со своими маленькими чемоданчиками, пугливо прижимаясь к стенам. А учёные мыши, которых клоун Коко выпустил на волю, неохотно покинули свои уютные клеточки и, робко вздрагивая и тревожно нюхая холодный уличный воздух, пробрались на задний двор – проситься к своим родичам принять их обратно в неучёное мышиное племя.
Во дворе, освещенном прожекторами, рычали, толкаясь и мешая друг другу в тесноте, громадные грузовики. Подъёмные краны подхватывали и переносили по воздуху заколоченные ящики и контейнеры. Трещали отдираемые доски ящиков, и грузчики таскали и складывали в штабеля длинные коробки с упакованными в них механическими танцовщицами, автоматическими жонглёрами и акробатами. Четыре грузчика, кряхтя и пятясь в дверях, тащили клетку, в которой, бессмысленно выпучив глаза и покачиваясь от толчков, сидели два выключенных льва.
А в самом тёмном углу двора скромно жался к сторонке человек, потиравший тощие руки так, точно на них налипло тесто, которое он силится отлепить и стереть. К нему то и дело подбегал с почтительным поклоном руководивший разгрузкой здоровенный детина в форме служащего Чучельномеханического комбината.
– Всё выгружено в полном порядке, хозяин, только у одной танцовщицы голова треснула, уже привинчивают запасную.
Почётный Ростовщик Республики (это он был хозяином) печально уставился одним глазом в лицо своего служащего. Другой глаз, быстро вращаясь, зорко следил за грузчиками, таскавшими ящики.
– Отлично! – плачущим голосом прохныкал Почётный Ростовщик. – Стоимость головы этой плясушки я вычту с вас, для вашей пользы. Чтоб ваша собственная работала аккуратней… Ага, привезли ящики со слоном? Идите. Следите, чтоб не перепутали номера, чтоб хобот не привинтили при сборке к задней части, как в прошлый раз.
Служащий как ошпаренный кинулся выполнять приказание, а Почётный Ростовщик, убедившись, что разгрузка идёт к концу, вытащил из-за пазухи мешок и своей шмыгающей походкой, вздыхая и потирая руки, поплёлся к двери, сделал знак двум полицейским следовать за собой и неслышно нырнул внутрь здания цирка.
Внимательно прислушиваясь и осматриваясь по сторонам, он прокрался по тёмному коридору мимо опустевших лошадиных стойл, шмыгнул за угол и подкрался к двери, из-под которой выбивалась полоска света. Осторожно взялся за ручку двери, неслышно, потихоньку нажал её и одним рывком распахнул. И, не успев опомниться, с размаху шлёпнулся на пол, безуспешно стараясь сообразить, что это так звонко щёлкнуло его по лысине.
Конец ознакомительного фрагмента.
