— А вдруг он эльф? Начальство с нас шкуру спустит! Пусть ухи покажет и едет на все четыре стороны!
— Вы чего, спятили? — покрутила я пальцем у виска. — Разве эльфы такими бывают? Вы поглядите на него повнимательнее!
— А кто их знает, этих эльфов, какие они бывают, — рассудительно сказал один из стражников. — Мы их не видали. Сказано нам проверять, мы и проверяем!
Я тяжко вздохнула и хотела уже попросить Каракурта разгрести засаленные лохмы и продемонстрировать «ухи», как вдруг вмешался новый персонаж.
— Пропустите его, — сказал кто-то сзади. — Я знаю этого человека, это варвар с востока, наемник.
Обернувшись, я увидела потрясающе… нет, обалденно… нет, даже не знаю, как сказать! Словом, невозможно красивого рыцаря на снежно-белом коне. Рыцарь сверкал начищенными доспехами, белозубой улыбкой и черными очами… Для северянина он был несколько смугловат. Наверно, с юга вернулся, с курорта…
Уж на что я не люблю бородатых мужчин — а у этого рыцаря был аккуратно подстриженная черная бородка, — но всё равно растаяла… Рыцарь же спокойно проехал мимо нас. Его конь был таким белым, что, казалось, к нему даже уличная грязь не прилипает! Впрочем, в этот момент, словно отвечая на мои мысли, белоснежный скакун грациозно приподнял расчесанный и тщательно завитый хвост и навалил огромную кучу прямо посреди мостовой.
— Это кто? — спросила я Каракурта, когда рыцарь отъехал подальше. — Вы его знаете?
— Знаю… — Каракурт в два приема нащупал в бороде нос и ожесточенно его почесал. — Это Вонючка.
— Кто?! — опешила я.
— Прости, хозяйка, сорвалось, — покаянно сказал Каракурт, оставив нос в покое. — Служил я у него. Но ушел.
— Почему? — поинтересовалась я.
— Я нанимался честно воевать, — ответил Каракурт с хорошо сознаваемым чувством собственного достоинства, — а не деревни по ночам жечь.
— А почему он Вонючка? — спросила я.
— Потому что воняет, — был ответ.
— Не почувствовала, — хмыкнула я. — По-моему, вполне чисто отмытый мужчина. Не то, что некоторые…
Что правда, то правда — рядом с Каракуртом даже мухи на лету дохли. Наверно, поэтому его и комары не трогали. А блохи, видимо, уже притерпелись…
— Хозяйка! — укоризненно сказал наемник. — Он не сам воняет! Дела его воняют!
— Понятно, — весело кивнула я. — Так бы сразу и говорили. Значит, не будем связываться с этим типом, правильно?
— Угу, — удовлетворенно кивнул Каракурт и хотел ещё что-то сказать, но тут впереди послушался крик.
Судя по раздающимся из-за поворота звукам, навстречу нам бежало довольно много народу. Скоро показались первые ряды. Как выяснилось, толпа гнала какую-то женщину в довольно грязном рваном платье. Чуть подальше маячил Вонючка на белом коне и явно раздавал указания.
Женщина с совершенно безумным лицом ринулась в нашу сторону, и не успели мы ничего понять, как она вцепилась в ногу Каракурта. Стало ясно, что отцепить её не удастся никакими силами. Да Каракурт и не пытался…
Народный энтузиазм как-то утих по мере приближения к нашей группе. Никто не стремился подойти поближе к острым буйволиным рогам, угрожающе нацеленным на толпу. Каракурт нахмурился.
— Зачем обижаете женщину? — грозно вопросил он, взвесив в левой руке булаву.
— Это не женщина! — пискнул кто-то из толпы.
— А кто же? — удивился Каракурт и взял в правую руку секиру.
— Это знахарка Люра, — подал голос кто-то особенно смелый. — Все знают, что она наполовину эльф!
Я посмотрела на женщину с большим интересом. Метисов мне ещё не доводилось встречать. Насколько я понимаю, эльф на человеческую женщину вряд ли польстится, а эльфийка точно не дастся человеку в руки живой. Однако вот он, результат подобной связи, стоит и дрожит от ужаса.
— Да? — с удивлением спросил Каракурт, любопытно оглядывая Люру. — И что? Зачем обижаете?
— Всё их проклятое племя истребим! — понеслись крики из толпы. — Всех до единого!
— Нехорошо! — сказал Каракурт, развесил оружие по местам и посадил Люру на холку буйвола впереди себя. Женщина тут же потеряла сознание. Не знаю уж, от переживаний или от ароматов, источаемых Каракуртом и его буйволом. — Я их ещё не видел… Поехали, хозяйка!
— Да уж… — пробормотала я, сжимая пятками бока Лохматки. Конечно, я целиком и полностью одобряла действия Каракурта, но что-то мне не хотелось, чтобы мне размозжили голову булыжником. Надо убираться отсюда подобру-поздорову…
Подобру-поздорову нам убраться не дали. Почти у самых ворот путь нам преградила вооруженная стража. И вот тут-то я и поняла, отчего наемники с востока пользуются таким спросом! Каракурт даже никакого оружия в руки не взял, а только шепнул что-то на ухо своему буйволу. Тот взревел и начал рыть землю передним копытом. Стражники побледнели и отступили на пару шагов. Тогда буйвол задрал хвост, замычал утробным басом и поскакал прямо на них…
По-моему, все остались живы, но задержать нас больше не пробовали. Правда, когда мы изрядно удалились от города, обнаружилось, что в медвежьей шкуре, покрывающей спину Каракурта наподобие плаща, засело несколько бронебойных стрел. Каракурт слез с буйвола, стащил с себя одежду и принялся огорченно рассматривать дырки. Надо сказать, была на нем одежда из медвежьей шкуры, не было на нем одежды — один черт. По крайней мере, волосатостью Каракурт медведю не уступал. Подозреваю, шкуру на одежку он добыл просто — пошел в лес и придушил первого попавшегося на пути косолапого. А может, и не одного. Даже наверняка не одного!
— Позвольте, я зашью, — застенчиво сказал женский голос. Оказалось, Люра пришла в себя и благополучно сползла с буйвола на землю. Люра оказалась вполне привлекательной особой, даже невзирая на грязь и синяки. Надо сказать, уши у неё были вполне обычные, человеческие, а вот волосы золотились на солнце точь-в-точь, как у Оливьены.
Каракурт смущенно улыбнулся (я чуть не померла, как увидела эту улыбочку) и протянул Люре своё одеяние. Та с трудом удержала сверток в руках, однако одарила Каракурта ответной улыбкой и мило зарделась от смущения. Да, ничего так подобралась парочка…
— Люра, — спросила я, когда мы сидели вечером у костра и ужинали. К слову, Люра прекрасно готовила в походных условиях. Уж во всяком случае, лучше, чем я! — Вы, случайно, не знаете, что за псих живет на северо-западе? И это… флаг с зелеными ромбиками не ему, случайно, принадлежит?
— На северо-западе живет чародей Ларгенс, — ответила Люра, подкладывая Каракурту лакомые кусочки. — И флаг с зелеными ромбами — это его герб. Не знаю, что он означает. Ада…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
