Читаем без скачивания Игла - Хол Клемент

Видна была часть металлического крыла, к которой, по-видимому, крепился двигатель: перед этой надстройкой быстро крутились лопасти пропеллера. Поскольку машина была, вероятно, симметрично устроена, Охотник решил, что в ней по меньшей мере четыре двигателя. Он не мог точно определить, какая часть их энергии тратится на тепло и шум. Кстати, он догадывался, что кабина, в которой он путешествовал, была тщательно изолирована. Вся машина в целом, однако, свидетельствовала, что раса достигла значительного прогресса в механических приспособлениях. У Охотника возникла новая мысль: не попытаться ли вступить в общение с Хозяином и добиться его активного содействия в поиске? Об этом стоит подумать.

У него было достаточно времени для размышлений, прежде чем корабль начал постепенно снижаться. Охотник не мог видеть прямо впереди, и так случилось, что они сразу оказались в густом облаке, так что он ничего не знал о том, где они приземлятся, до самой посадки.

В пользу разумной расы планеты появился еще один пункт: либо у представителей этой расы есть чувство, которым не обладает Охотник, либо они создали прекрасные приборы, позволяющие совершать гладкую посадку в облаках.

Некоторое время машина опускалась в серой полутьме и, наконец, вырвалась на чистый воздух.

Когда она описывала широкий круг, Охотник заметил большой город, построенный вокруг обширной, заполненной судами гавани. Затем слабый гул мотора резко усилился, под кабиной появилось большое двойное колесо, и машина с легким толчком коснулась широкой гладкой поверхности, расположенной на некотором удалении от гавани и больших зданий.

Выйдя из самолета, Роберт оглянулся, и у Охотника появилась возможность лучше оценить размеры и детали устройства машины. Он не знал, какая энергия приводит в действие четыре громоздких двигателя, и поэтому не мог установить скорость движения, но он видел дрожавший горячий воздух над корпусами двигателей: значит, это, во всяком случае, не конверторы типа «Феникс», используемые его расой и другими известными ему разумными расами. Во всяком случае, ясно, что машина может покрыть значительную долю окружности планеты, прежде чем должна будет спуститься для заправки.

Выйдя из самолета, мальчик прошел обычные формальности получения багажа, в автобусе добрался до города, погулял немного и сходил в кино.

Кино Охотнику понравилось: инерция зрительного восприятия у него была такая же, как у человека, поэтому он увидел движущееся изображение, а не ряд отдельных картинок. Когда они вышли, было еще светло. Боб прошел на автобусную станцию, проверил, на месте ли багаж, и они сели в другой автобус.

Дорога оказалась довольно долгой, машина унесла их далеко от города. Они проехали через несколько маленьких городков, и когда солнце уже почти садилось, вышли из автобуса.

В сторону уходила более узкая дорога, с широкими, хорошо ухоженными газонами по обеим сторонам. Дорога поднималась на небольшой холм, на вершине которого раскинулось обширное здание или группа зданий. Со своего места Охотник не мог этого определить точно. Роберт подобрал свои чемоданы и пошел вверх к этому строению, а чужак почувствовал надежду, что путешествие их кончается. На этот раз он оказался прав.

Для мальчика возвращение в школу и встреча с друзьями были привычны, но Охотник все увиденное и услышанное воспринимал с огромным интересом. У него все еще не было намерения тщательно изучать человека, но что-то подсознательное уже предупреждало его, что ему предстоит вовсе не рутинное задание, и что могут понадобиться все знания о новой расе. Он сам еще не знал, что оказался в наиболее удобном месте для получения таких знаний.

Он почти лихорадочно смотрел и слушал, а Боб прошел в свою комнату, распаковал вещи и пошел бродить по спальному корпусу, встречая прошлогодних друзей.

Охотник попытался связать непрерывный поток звуков с каким-то значением, но это оказалось затруднительным: разговоры в основном шли о каникулах, и большинство слов не имело видимых референтов.

Впрочем, Охотник узнал имена некоторых существ, среди них и имя своего Хозяина.

Через час-два он решил, что нужно уделить все внимание лингвистическим проблемам. В данный момент он ничего не мог делать для выполнения своей миссии, а если он будет понимать речь окружающих, то, возможно, узнает, когда его Хозяин собирается вернуться в то место, где они встретились. До этого Охотник просто был вне игры. Он ничего не может сделать для обнаружения и устранения преследуемого.

Приняв такое решение, он провел часы сна Роберта, сопоставляя немногие узнанные слова, стараясь вывести правила грамматики и вырабатывая план компании как можно более быстрого обучения. Может показаться странным, что существо, не способное контролировать свои передвижения, может планировать что-то, но следует помнить чрезвычайную широту угла его зрения. Он мог до некоторой степени уже понимать, куда смотреть, и решил подумать, что искать в первую очередь.

Конечно, все было бы гораздо проще, если бы он каким-то образом смог контролировать движения своего хозяина или вмешиваться в многочисленные реакции, протекавшие в нервной системе Боба. Охотник, конечно, контролировал движение Перита, но не прямо: маленькое существо было обучено реагировать на сокращение своих мышц, как лошадь обучается отвечать на движения поводьев.

Народ Охотника использовал Перитов для выполнения действий, для которых не хватило бы сил их полужидким телам, или которые были слишком деликатны для их разумных хозяев.

К несчастью, Роберт Киннэйрд не был Перитом, и с ним нельзя было обращаться, как с Перитом. В настоящее время вообще не было надежды влиять на его действия, а в будущем такая надежда могла основываться только на разуме мальчика, а не на насилии. А пока Охотник находился в положении кинозрителя, который хотел бы изменить сценарий фильма, который он смотрит.

На следующий день начались занятия.

Цель их была совершенно ясна для незарегистрированного учащегося, хотя предмет обучения часто был непонятен.

Среди прочих предметов мальчик изучал английский, французский и латинский языки, а также физику. Именно этот последний предмет оказался, как это ни странно, наиболее удобным для обучения Охотника английскому языку. Причину этого понять нетрудно.

Хотя Охотник и не был ученым, он разбирался в некоторых науках: трудно управлять космическим кораблем, не имея никакого представления о том, на чем основано его действие. Элементарные принципы физической науки одинаковы повсюду, и хотя изобразительные условности, принятые авторами учебника Боба, отличались от тех, к которым привык Охотник, но он все же мог понять диаграммы. А поскольку диаграммы обычно сопровождались письменными пояснениями, они послужили ключом к значению многих слов.

Связь между написанным и произнесенным английским словом стала ясна Охотнику, когда однажды учитель физики использовал усеянную надписями диаграмму для объяснения проблем механики. Невидимый наблюдатель вдруг понял связь между буквой и звуком и через несколько дней уже узнавал написанные слова, отождествляя их с услышанными, конечно, учитывая неправильности произношения, это проклятие английского языка.

Процесс обучения относится к числу таких, скорость которых со временем увеличивается: чем больше слов узнавал Охотник, тем о большем количестве значений он мог догадываться по контексту. К началу ноября, через два месяца после начала занятий, словарь чужака был по размеру, если не по содержанию, равен словарю десятилетнего интеллигентного ребенка.

У него было большое количество научных терминов и в то же время пропуски там, где требовались обычные бытовые слова. Кроме того, он знал лишь терминологические значения некоторых общеупотребительных слов. Так, например, работа для него означала лишь «силу помноженную на расстояние».

К этому времени, однако, он уже хорошо владел английским, и ему не часто приходилось прибегать к догадкам, как ни невежественен он был относительно человеческих обычаев.

В начале декабря, когда странное маленькое существо почти забыло обо всем, погрузившись в наслаждение обучением, в этом обучении произошел перерыв.

Охотник чувствовал, что в перерыве виновата его небрежность, и решил лучше исполнять свой долг. Роберт Киннэйрд был членом школьной футбольной команды.

Охотник, с его заботой о здоровье Хозяина, не одобрял это занятие, хотя понимал необходимость физических упражнений. Финальная игра проходила в День Благодарения, и когда Охотник понял, что эта игра последняя, он обрадовался. Однако радовался он преждевременно.

Боб, демонстрируя один из моментов игры, чтобы доказать свою правоту в спорте, поскользнулся, вывихнул лодыжку и вынужден был несколько дней провести в постели. Охотник чувствовал свою вину: если бы он хотя бы на две-три секунды раньше осознал опасность, он сумел бы «натянуть» сеть своего тела вокруг суставов и сухожилий мальчика. Конечно, с его небольшой физической силой от этого было бы не много пользы, но он жалел, что даже не попытался. Теперь, когда вред уже был причинен, он ничего не мог сделать: опасность инфекции и так отсутствует, поскольку кожа не повреждена.