параллельно друг другу и линии рубежа. Стрелу на тетиву. Натяжка с разворотом корпуса, плечи опущены, левое предплечье прямое, правый локоть чуть задран, ребро руки со стрелой прижато к челюсти. Тетива упёрлась в подбородок. Правый глаз прикрыт, прицел по наконечнику стрелы. Дотягиваю лопатку оставшиеся миллиметры. Вдох диафрагмой. Замер. Выстрел.
Стрела вонзилась четко в голову моему манекену, а остальные стрелки вскинув брови или сузив глаза, пялятся на меня позабыв про свои мишени. Всего на выпуск стрелы ушло не больше трёх секунд. Сенсей хмыкнул и добродушно сказал:
— Продолжай, — после чего усмехнулся и добавил: — не хорошо заставлять зрителей ждать. После десятой стрелы, когда голова манекена раскололась в двух местах, а на лицах товарищей по оружию проступили гримасы зависти и обречённости, сенсей меня остановил. Всего одна стрела из десяти ушла в молоко и та случайно. Стоявшая рядом девка что-то громко сказала прямо в момент выстрела и я немного дёрнул рукой. Девушка тут же получила подзатыльник от сенсея, а я восстановленное чувство справедливости.
— Как-то так, — сказал я, опуская лук и оборачиваясь к сенсею. Тот смерил меня внимательным взглядом ещё раз и крепко задумался, будто размышляя — стоит меня здесь оставлять или же выгнать нахрен и больше не пускать даже на порог, — что-то не так?
— Напротив, — все так же задумчиво, произнес сенсей, — все слишком хорошо. Техника профи, идеальная меткость. А по движущемся мишеням можешь?
— Могу, — пожал я плечами, — этому нас тоже учили.
— Пойдем ка в мой кабинет, — наконец, что-то для себя решив, уверенно заявил китаец, — есть у меня к тебе одно дело.
Спорить не стал. Снял снаряжение, разобрал лук вернув его на стойку и уже через несколько минут, по пути выслушав ещё пару витиеватых описаний криворукости своих учеников, пройдя по коридорам, залам и одной лестнице, мы оказались в кабинете сенсея на втором этаже. Тут была и кровать, и стол для работы, на котором стояла керосиновая (?) лампа, чернильница, перо и какие-то бумаги. Кажется, он тут ещё и ночевал, а не только работал. Несколько шкафов оказались забиты книгами вполне современного вида, но были и какие-то старые фолианты в кожаных переплётах без надписей на корешках. Огромное окно пропускало достаточно света, чтобы давно остывшие лампы на стенах и столе, продолжали ждать часа наступления темноты.
— Наш с тобой договор больше не имеет смысла, — усевшись за свой стол и сцепив пальцы в замок, сразу же выпалил китаец, — мне тебя учить нечему, а с даром и прочими делами искателей ты и сам со временем разберёшься.
— Но-о… Гхм… — замялся я, не зная что сказать. Этот глюк давно вышел из под контроля и я уже не был так уверен в том, что все происходящее мне только кажется. Когда я выпускал стрелы из лука, я чувствовал все то же самое, что и на обычных тренировках. Ощущал тяжесть, чувствовал как растягиваются мышцы, улавливал запах лука и стоящей рядом девушки. Слышал шелест оперения и звон тетивы с которой срывалась стрела. Во снах так не бывает…
— Я понимаю что ты только что родился и куда идти или что делать, ты не знаешь, — покивал сенсей, угадав мои мысли, — но просто жить ты можешь и в таверне. С оружием решим — могу дать в аренду снаряжение на время первых охот, а потом, как раздобудешь несколько унций, купишь лук и вперёд — на встречу приключениям.
На последних словах, сенсей как-то грустно усмехнулся. То ли ему самому всего перечисленного в жизни не хватало, то ли меня он отпускать не хотел. С одной стороны — он был прав. Какой смысл сидеть тут, если тренировки мне не нужны? Но с другой — зачем-то же он меня позвал в кабинет, а не проводил сразу до двери ведущей на улицу. Значит, есть какой-то разговор или… Предложение? Мрак и Иисусьи кудри! У него же с лучниками беда, а тут я нарисовался — весь такой из себя Леголас, да ещё и идти мне некуда. Ни денег, ни знания этого мира… Даже имени своего не помню! Ну мужик — а ты хорош.
— У меня будет несколько условий, — не стал ходить вокруг да около, а сразу перешёл к делу я, — думаю, они Вас не сильно напрягут.
— Значит, согласен? — искренне, как мне показалось, улыбнулся китаец, показав крепкие желтоватые зубы.
— Это лучше, чем скитаться как глушеному карпу по неизвестному мне миру, — сказал я и будто в ледяную воду нырнул. Признать что вокруг меня иной мир было сложно для психики и внутреннего баланса, который я ещё пытался держать, но помогли сотни книг, фильмов и аниме про попаданцев что сейчас, кажется, мне пригодятся.
— Тогда говори, — внимательно глядя на меня, сказал сенсей, — ужин скоро, а нам ещё клятвы произносить.
— Во-первых, — начал я, подняв палец, — я могу курить когда и где захочу. Даже на занятиях.
— Приемлемо, — кивнул сенсей, — если лучнику мешает дым или запах, то это плохой лучник. Только пепел и мусор сам будешь убирать. Или учеников своих заставь.
— Тогда я, с Вашего позволения, закурю? — спросил я, уже доставая из карманов необходимые принадлежности. Старик кивнул и удивил меня вынутым из ящичка мундштуком. Протянул руку, молча прося сигарету. Я улыбнулся, будучи полностью уверенным, что уж теперь мы с этим китайцем точно споёмся.
— Во-вторых, — улыбаясь во всю рожу после первой глубокой затяжки, продолжил я, подняв второй палец, — я живу у Вас, ем за Ваш счёт и получаю приемлемую плату за свою работу.
— Тоже приемлемо, — снова согласился собеседник, от чего я немного взволновался. Неужели моё умение стрелять из лука тут ценится так высоко? Я понимаю — охота там, но все же…
— И в-третьих, — поднял я последний палец, — вы расскажете мне об этом мире все что я захочу узнать — карты, унции, достижения… охота! Да, и покажете, как работать с этим даром. Вот, вроде бы и всё.
— Согласен, — встал из-за стола мой наставник по попаданству, — но и у меня есть условия…
Все они сводились к тому, что я должен вести себя уважительно к хозяину дома и его обителям — повару Гуро и двум его женам — Ками и Висе, которые занимались всей работой по дому и лечением пострадавших учеников. А так же, выполнению ряда дел, от которых я не имел права отказаться. Обучение его учеников, охота и мелкие поручения в деревне и за ее окрестностями, которые непременно появляются в течении дня и которыми самому сенсею заниматься некогда.
Когда договоренности были
