из ладоней над столом, – гости, наверное, думают, что я дерганая неврастеничка.
— Они думают, что ты прекрасная взволнованная невеста. Это нормально.
Как он мог быть таким спокойным? У меня сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а он еще был в состоянии улыбаться!
— Твой брат не спускает с нас взгляда. И выглядит не слишком довольным.
— Думает о том, как открутить мне голову за то, что обманула с платьем, — поймав удивленный взгляд Марата, я коротко рассказала о том, спектакле, разыгранном в свадебном салоне, который мы устроили для Матвея, — его сегодня чуть удар не хватил, когда он меня увидел.
— Меня тоже, — признался Ремизов, не догадываясь, как сильно обожгли его слова, — ты выглядишь просто потрясающе.
Снова щеки защипало от накатившего смущения. И в то же время затопило каким-то дурацким восторгом при мысли о том, что я смогла произвести впечатление на Марата. В первую-то нашу встречу я выглядела, мягко говоря, очень не очень.
Это было приятно, настолько, что узел в груди ослаб, и я немного успокоилась, а потом как гром среди ясного неба прозвучало:
— А теперь, танец молодожен.
Танец! Мы не репетировали танец!
— Просто доверься мне, — подмигнул Марат и протянул мне раскрытую ладонь.
Делать нечего, пришлось положиться на мужа и надеяться, что не очень сильно облажаюсь на глазах у все присутствующих.
***
Правда, когда выходили в центр зала, я все-таки уточнила сдавленным шёпотом:
— Ты хорошо танцуешь?
— Как одноногий слепой медведь на корабле во время шторма, — усмехнулся мой бедовый муж, повергая меня в ужас.
— И как же…
— Будем импровизировать.
Ну все. Нам хана. Импровизатор из меня никакой.
— А если не получится? — пропищала я, кладя руки на широкие плечи:
— Не переживай, пять минут позора, и мы снова на коне.
Что-то я сомневалась, что такое быстро забудут. Скорее наоборот будут долго обсуждать по кулуарам, перемывать нам кости и при каждом удобном случае говорить «а помните, как эти два колченогих под музыку дергались?», или «помнишь, как она запуталась в своих конечностях и повалилась на пол?».
— Ты просто Мастер утешения.
— Ну, какой же я Мастер? — возмутился Марат, — я боженька!
Я не удержалась и прыснула со смеху. Блин, секунда до провала, а мне смешно.
— Главное делать вид, что все так и задумано, — с самой серьезной физиономией наставлял Марат, а у самого глаза так и смеялись.
А потом заиграла музыка, и я просто отдала себя в руки Ремизова с безрассудной мыслью – будь что будет, если облажаемся, то вместе.
Танцевать с ним оказалось легко, хотя я никогда не была звездой танцполов. Да и он, собственно говоря, тоже. Мы просто двигались в такт мелодии, играли взглядами, тянулись друг за другом, а все остальное осталось за пределами нашего внимания.
Гости, столы, остальная чета Ремизовых и мой драгоценный брат. Все они остались где-то там – далеко-далеко, а мы здесь, вдвоем.
Он вел, я доверчиво следовала за ним. Он начинал что-то делать, я подхватывала, откуда-то зная, как надо продолжать.
Мне казалось, что наш танец длился целую бесконечность, и в то же время так быстро, что и глазом не успела моргнуть. Музыка затихла, а зрители разразились аплодисментами, а кое-кто даже всплакнул от умиления.
Наш танец был слегка неуклюжим, но однозначно трогательным…а может, просто дуракам везет. Не знаю. Но никто над нами не смеялся, и на свои места мы возвращались довольные, раскрасневшиеся и с улыбками на блаженных лицах.
Дальше все шло своим чередом – поздравления, тосты от гостей, танцы и забавные конкурсы для тех, кто хотел не просто сидеть за столами и набивать животы едой, а принимать самое что ни на есть активное участие.
Наконец, мне довелось напрямую познакомиться со своими новыми родственниками. С родителями Марата — Денисом Алексеевичем и Ольгой Степановной. С тремя его старшими братьями — Ярославом, Марком и Арсением, а также с двоюродной сестрой Ириной, которая смотрела на меня так, будто подозревала во всех смертных грехах и была готова лично повыдергивать мне все волосы, если обижу ее братика.
Пришлось танцевать с каждым из мужчин Ремизовых, и не скажу, что мне далось это просто. Все казалось, что стоит им только пристальнее присмотреться и они поймут, какую авантюру мы затеяли с им младшеньким.
К счастью, никто не догадался и знакомство прошло более-менее гладко, хоть я и чувствовала себя букашкой под увеличительным стеклом. Потом меня ждал еще один напряженный момент в виде танца теперь уже с моим собственным братом.
— Не слишком ли у тебя счастливая физиономия? — подозрительно спросил он, стискивая мою ладонь так сильно, что из глаз посыпались искры.
— Обычная, — ответила я, слегка поморщившись, и попыталась вытянуть свою бедную лапку из его захвата.
Не отпустил. Наоборот, ближе к себе подтянул и по-хозяйски положил руку на талию, прекрасно понимая, что мне это неприятно.
— Выглядишь так, как будто в самом деле влюбилась.
— Глупости, — фыркнула я. — просто пытаюсь соответствовать.
— Умница, — его похвала звучала, как издевка. Не хватало еще чтобы по щеке, как собаку потрепал, — У меня большие планы на это семейство, так что смотри, не облажайся, сестренка.
***
К счастью, из его цепких лап меня спасли быстро. Стоило только мелодии пойти на спад, как рядом появился Марат и по-хозяйски притянул к себе, оттеснив недовольного Матвея в сторону.
— Когда ты с ним танцевала, у тебя был такой вид, будто тебя держат в заложниках.
«Так и есть» — чуть было не буркнула я, но вовремя спохватилась, поймав предупреждающий взгляд брата.
Вместо этого сказала:
— Я просто натерла ногу. Поэтому любого, кто потащит меня танцевать – можно считать злостным захватчиком и абьюзером.
— Понял. Принял. Теперь буду как коршун стоять на страже и отгонять каждого, кто посмеет протянуть руки к моей жене.
К моей жене…
Эта фраза так легко сорвалась с его губ, и Марату было совершенно невдомек, что у меня екнуло где-то то ли под коленками, то ли в животе, то ли между ребер. То ли во всех местах сразу.
Мероприятие продолжалось, и большую часть времени я провела сидя за столом, потому что и правда натерла ногу, однако это не помешало празднику.
Пусть наш брак был договорным, и никто не спрашивал моего согласия, но мне нравились Ремизовы.
