Искать покой в твоих руках -
И отпустить, не обладая,
Чтоб вновь погибнуть в этих снах,
В огне, которому нет края -
Я вижу, как ты в нем сгораешь
И умираешь из-за нас.
The Rasmus "Funeral Song", вольный стихотворный перевод К. Буяновой
Церемония по поводу начала учебного года еще никогда не была такой зловещей и безрадостной. Потому что еще никогда директором не был Северус Снейп, а Упивающиеся Смертью Кэрроу никогда не сидели на преподавательских местах с наглыми ухмылками на безобразных лицах. И еще ни разу учебный год не начинался без Гарри Поттера и Рональда Уизли. Нет, как-то раз они, конечно, опоздали, это было ровно в первый год обучения Джинни, но всё равно приехали. А теперь их нет и не будет, и девушка точно это знала.
Всё кончено. Он ушел. Ему оказалось проще сбежать во имя какой-то одному ему известной великой идеи без четкого и конкретного плана по ее воплощению в жизнь. Проще сбежать, чем остаться и бороться вместе. Видишь ли, он уходит, чтобы таким образом защищать любимую девушку. Понимаешь ли, Волдеморт может проникнуть в его мысли и найти там Джинни… Но в чем разница? Допустим, Волдеморт поймает Гарри в каком-нибудь лесу, всё вскроется - и что? Правильно, они умрут порознь, в страшных муках. Все одно, и чему быть, того не миновать. Так почему бы не идти до конца вместе, за руку, помогая друг другу, давая надежду и силу? Две головы - три, считая Рона, в основном бестолкового по части мыслительного процесса, но все-таки не безнадежного и, главное, смелого и находчивого, когда это необходимо - лучше, разве нет? Вместе бы что-нибудь сообразили с этим "заветом Дамблдора", тайным планом по уничтожению Волдеморта, Джинни в этом даже не сомневалась. Она, конечно, не "ботанический сад" и не Гермиона, но уж во всяком случае и не сквиб, а в боевых заклятиях с Джинни Уизли мало кто может потягаться, это известно каждому в стенах этой школы... И некоторым Упивающимся, которым хорошенько прилетело во время того злополучного рейда в Министерство за чертовым Пророчеством, которое ровным счетом ничего не изменило и ни на что не повлияло, но стоило жизни Сириусу и Гермионе.
Казалось бы: уже столько потерь, столько смертей, и вывод напрашивается сам собой. Простой такой вывод, банальный: все дерьмо начинает происходить, когда они разделяются, именно от этого всякие там недосказанности, неопределенности, ошибочные трактовки слов, которые приводят к фатальным действиям! Так почему же, почему, во имя Мерлина, Гарри ушел - просто ушел, оставив ее здесь? Фактически бросив на произвол судьбы, в стенах этой прогнившей Школы, с этими проклятыми Упивающимися Смертью под видом преподавателей?!
"Потому что он меня не любит и никогда не любил", - шевельнулось в голове гриффиндорки.
Пожалуй, действительно так. А чем еще объяснить этот бездарный, бессмысленный и абсолютно нелепый разрыв? Да Рон и Гермиона всегда в миллион раз были дороже для Гарри, а её, «маленькую сестричку Рона» никогда не считали нужным брать в свои «взрослые» дела.
И даже смерть Гермионы ничего не изменила. Общее горе, по идее, должно было бы их сплоть, притянуть сильнее прежнего, чтобы хоть как-то залатать эту зияющую дыру, компенсировать эту чудовищную, неосознаваемую до конца потерю хотя бы общей скорбью, но ни хрена подобного. Гарри с Роном стали ближе, пожалуй, да. А Джинни так и осталась "маленькой сестренкой" для одного и "любимой девушкой" для второго.
А вот близнецы после смерти Гермионы и вовсе раскололись. Со стороны могло показаться, что они как были не разлей вода, так и остались, но чтобы убедиться в обратном, было достаточно зайти к ним в магазин и задержаться там чуть подольше, чем на время одной покупки. Неудивительно, что когда война пошла под раскрутку, они оба без тени сожалений бросили этот бизнес и ударились в сопротивление, рискуя головами постоянно. Джордж как будто искал смерти. Фред... Фред искал чего-то другого. Может быть, искупления.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Кто бы мог подумать, что Джордж по-настоящему влюбится в Гермиону. Из всех, с кем бессовестно и по-черному гуляли близнецы в тот период - именно в Гермиону, умницу Грейнджер, тихоню, в омуте которой, как оказалось, те еще черти водились. О, Джинни помнила. В тот период они были подружками.
"Тот период". Классное название для периода между знакомством в детстве и смертью Гермионы в юности. "Тот период".
Кстати, Гермиона тогда ни слова не говорила ей о своих чувствах к Джорджу и даже о том, что у них продолжаются отношения после тех приключений. Это все Джинни узнала непосредственно от братьев, когда Гермионы не стало - и это очень больно ее кольнуло. Но ее боль была ничем в сравнении с болью Джорджа.
Всегда веселого рыжего бесенка как будто раздавили, расплющили и вкатали в асфальт. Джордж напоминал бледную тень себя самого. Они все в тот день потеряли подругу, он - любимую.
С которой Фред тоже что-то там такое крутил. Но вовсе не из высоких чувственных соображений. Ему бы вообще об этом помалкивать, но нет, язык без костей, надо было облегчить душу. И кому, черт побери, стало легче от этих "я должен тебе сказать. Я тоже с ней спал, я просто даже не догадывался, что она для тебя так много значит, и было это всего один раз!"
И вот теперь люди, которые даже в утробе матери были вместе, разобщены как никогда.
Все разобщены. Каждый стал сам по себе, и это выглядит необратимым. Как будто цементирующим базисом между ними всеми была именно Гермиона, вот только пока она не погибла, это казалось настолько само собой разумеющимся, что никто даже не задумывался. Гермиона, которая даже не была членом их семьи, но очень быстро им стала.
Чужая изначально девочка, даже не из их волшебного мира, стала роднее семье Джинни, чем сама Джинни. И теперь, когда этой девочки не стало, все рассыпалось в разные стороны, как карточный домик от дуновения ветерка.
Противно! Джинни захотелось выбежать из зала и зарыться в свою кровать. Как не в тему была вся эта школа, все эти уроки, толкущийся в Большом Зале народ, болтовня, какие-то речи, чертов гул за столом, как будто все в порядке! И Снейп, чертов Снейп, убивший Дамблдора и сидящий тут вместо него на директорском месте, да еще в таком ухоженном, красивом виде! Аж лоснится! Процветает, Упивающийся Смертью? Плюс 100 очков Слизерину от самого Волдеморта? Небось, еще и бабу себе завел - он же теперь совсем видный жених, в фаворе у безносого и у Министерства, господин директор Хогварста, это вам не баран чихнул. Интересно, кстати, с кем из Упивающихся он сошелся? Уж явно не с Алекто Кэрроу, хоть та и смотрит на него так, словно слопать готова.
Внезапно Джинни столкнулась с директором взглядом. Девушка вздрогнула от неожиданности: Снейп смотрел на нее так, будто она ингридиент какого-то зелья, который он только что поместил в котел и теперь пристально наблюдает за реакцией.
«Что это он так меня разглядывает?» — подумала она.
О Мерлин! Ну конечно! Других объяснений быть просто не может! Снейп наверняка знает о них с Гарри и донес всё Волдеморту - или планирует донести! Эх, профессор, профессор. Вы будете очень разочарованы. Через Джинни Уизли уже не удастся повлиять на Мальчика, Который Все Время Выживает. Он, знаете ли, свалил неведомо куда и все, гробовая тишина, ни ответа ни привета. Так что хоть дыру просмотрите - толку от этого ноль.
Надо же, в ухоженном варианте он еще красивее, даже его крючковатый нос выглядит еще более интригующе. Джинни некстати вспомнила то замечательное зрелище в ванне старост. Потрясающий Северус Снейп - ну то есть, конечно, ее братец, выпивший оборотное зелье - и до смерти испуганная бедняжка Гермиона. Бедняжка Гермиона… Бедная, бедная, бедная! Прошло уже больше года, а боль всё равно не проходит. Боль, злость, ярость, желание отомстить - и желание воскресить Гермиону. Даже чтобы потом настучать ей по голове за то, что... Да за все, Мерлинова борода!
