- Красивое зрелище, - пробормотал он. - Что, связаться не удается?
Но тут отчетливо, будто Полынов очутился в кабине, послышался вопрос:
- Сознавайтесь, черти, почему застряли? Шумерин коротко объяснил.
- Понятно, понятно. Сейчас запущу телезонд и немедленно вылечу.
Шумерин довольно подмигнул.
- Вот и все.
Он откровенно наслаждался ясностью ситуации. Такая опасность, как появление лавы, была ему по душе, хотя бы уже потому, что загоняла в дальний угол памяти необъяснимую историю с роялем.
Сверкающей каплей ртути по небу прокатился телезонд. Снизился, замер над вездеходом.
- Послушайте, - донесся голос Полынова, - лава еще не подступила, к вам?
- Нет, места для реалета пока хватает, - удивленно ответил Шумерин. - А что, тебе плохо видно?
Ответ последовал не сразу. Полынов явно медлил.
- Вот что, - сказал он наконец. - Не обращайте внимания на пустяки. Гоните машину сквозь лаву. Если только снаружи температура не будет повышаться.
Шумерин вдруг понял.
- Полынов! - закричал он. - Что происходит с нами?
- Все в порядке. Смело езжайте.
- Я что-то перестаю соображать, - пробормотал Бааде. Его глаза растерянно искали поддержки. - Или мы... Или он...
- Неважно, включай!
Вездеход, покачиваясь, сполз. Шумерин ухватился за поручни, не отрывая взгляда от термоскопа. С приближением к раскаленной жидкости температура не повышалась.
Бааде выругался и прибавил скорость.
Гусеницы машины коснулись лавы, и она расступилась. Вездеход мчался посреди голубых факелов, и перед ним раздвигался проход.
- Теперь, - подытожил Шумерин, - самое лучшее для нас - закрыть глаза и не открывать их до ракеты, что бы ни творилось вокруг.
* * *
По настоянию Шумерина иллюминатор был зашторен. Посреди уютного мирка, образованного четырьмя стенами, на столе пускал струйки пара кофейник.
Шумерин то вставал, то садился, отхлебывая кофе, обжигался, не глядя, ставил чашку обратно (вокруг уже образовалась лужица) и снова тянулся к кофе.
- Нет, Яша, ты скажи прямо: мы... здоровы? Полынов неторопливо размешивал сахар, медлительно набирал в ложечку кофе, осторожно дул на нее, сливал обратно, не попробовав. Шумерин невольно следил за движениями психолога. Его руки, которые беспокойно рыскали по столу, хватая то солонку, то ложечку, легли, наконец, спокойно.
- Так-то лучше, - удовлетворенно кивнул Полынов, отодвигая чашку. - Что ж, я отвечу прямо: вы оба совершенно здоровы.
- Почему ты так уверен? - сказал угрюмо молчавший Ба-аде. Он методично пил кофе, чашку за чашкой, не замечая ни количества выпитого, ни кофейной гущи.
- Во-первых, я не случайно настоял на проверке вашего здоровья перед отправлением в экспедицию. Немножко была повышена нервная возбудимость - и только. Сие вполне объясняется необычностью обстановки и неожиданным появлением вала.
- Какого вала? - не сразу понял Бааде.
- Того самого, который потом испарился.
- Ага! Я успел позабыть о нем.
- Напрасно. Во-вторых, моя убежденность основывается на том, что в ваше отсутствие я проверил и свое состояние.
- Как? - опешил Шумерин. - Ты тоже усомнился...
- Ни в чем я не усомнился, но порядок обязателен для всех. Наконец, третье, самое главное: все это был мираж, обыкновенный мираж.
- Я ждал, что ты скажешь именно это, - с неожиданным спокойствием заметил Шумерин. - Но, пожалуйста, не надо успокоительных пилюль. Скажи правду.
- Правду?! - Полынов не смог скрыть изумления. Но он тотчас овладел собой. - Хорошо, давай разберемся. Я не понял тебя.
- А я тебя.
- Все, что я говорил, - правда.
- А вал?
- Что вал?
- Ты считаешь его миражем?
- Да.
- Но показания приборов... Полынов опустил взгляд.
- Ладно, - глухо сказал он. - Я виноват, вот моя голова, рубите. Никаких показаний не было. Я скрыл это. Иначе мне трудно было бы разобраться в состоянии вашей психики, картину осложнили бы сильные эмоции. А мне надо было знать точно - галлюцинация это или мираж.
Бааде неожиданно махнул рукой - мол, все равно безнадежно, не разберетесь - и поудобней устроился в кресле. Непредвиденным последствием этого жеста было то, что и капитан и психолог рассмеялись. И всем как-то сразу стало легче.
- Твой поступок сейчас меня мало волнует. Сейчас, - капитан выразительно посмотрел на Полынова. - Пока. Скажи лучше вот что: лава - это тоже мираж?
- Когда я сравнил ваше описание обстановки с тем, что увидел на телеэкране, я не мог не заметить некоторой разницы. Я отчетливо видел, как лава затопила гусеницы вездехода, чего, по вашим словам, в действительности не было. Отсюда Простейшее умозаключение.
- Ах, вот как, простейшее! - Шумерин не мог сдержать раздражения. - Но, насколько я знаю, мираж, пусть даже меркурианский, есть переброшенное через пространство изображение реально существующих предметов. Я ошибаюсь?
- Нет. Добавь только, что это изображение не всегда можно отличить от действительности.
- Тогда откуда, черт побери, на этой дикой планете мог Появиться рояль?!
- Какой рояль?
Шумерин объяснил. Полынов приложил неимоверное усилие, чтобы хотя бы внешне остаться спокойным.
- Все? - спросил он, когда Шумерин умолк.
- Все...
- Почему ты сразу не сказал мне об этом?
- Ты сам настоял: потом, потом, сначала отдохнем, выпьем кофе... Я догадываюсь, к чему все эти психологические штучки, но, право, сейчас они излишни.
Шумерин говорил сдержанно, но голос его дрожал. Тогда вместо ответа Полынов закрыл глаза, развел пальцы и вслепую вновь свел их. Они сошлись точно. Шумерина затрясло. Полынов бросил на него быстрый взгляд.
- Друзья, мы перестали быть такими, какими были раньше, вот что я вам замечу, - вдруг подал голос Бааде.
- Да, ты прав, - Полынов потер лоб, - мы изменились. Любопытная планетка, этот Меркурий... Ничего, разберемся. Нет, рояль миражем, конечно, не был. Это очень похоже на галлюцинацию.
- Так я и знал! - воскликнул Шумерин.
- Почему-то именно здоровые люди болезненней всего воспринимают это слово, - холодно ответил психолог. - Между тем галлюцинации бывают у самого что ни на есть нормального человека. Необычность обстановки, нервозность готово.
- Это точно?
- Ручаюсь.
- Даже рояль?
- Хоть Эйфелева башня.
- Утешил... Значит, мы и шагу теперь не сможем ступить, не рискуя получить оплеуху от какого-нибудь призрака собственного воображения?
- Беспокоиться нечего. У нас есть кофродеин. Еще не было случая, чтобы он не снимал галлюцинаций. Моя ошибка, что не дал его вам перед поездкой.
- И это не первая твоя ошибка.
Полынов ничего не мог возразить. Про себя он подумал, что даже не может толком объяснить, почему он поступил так, а не иначе. Это угнетало больше всего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
