изгиб коллектора, где мы спускались через колодец, друг за другом, маленькими шажочками, чтобы не потерять равновесие, двинулись к мощному водяному шуму, доносившемуся из темноты. Поток убегал за поворот и там срывался с небольшой горочки. Вдруг мне стало страшно. Течение начало подхватывать и тянуть к водосливу. Я даже и не подозревал, что вода может обладать такой силой и ручей по колено, пусть и подземный, запросто способен повалить человека! Андрюха, широко расставив ноги, сбежал вниз горки и теперь стоял мокрый по пояс, а я, пытаясь не поскользнуться, балансировал наверху. Я решил спускаться так же, как и мой товарищ. Вроде бы всё просто – оттолкнуться ногой от сухого участка справа, затем перепрыгнуть на противоположную сторону и приземлиться так, чтобы поток остался между ног… Собравшись с духом, я прыгнул. Но то ли неправильно рассчитал силу прыжка в костюме, то ли подошва соскользнула, только в следующую секунду уже очутился в самом низу горки, сидящим в набегавшем на спину течении. Вода заливалась мне за шиворот, но, к моей радости, меня не уносило. Андрюха шагнул ко мне и протянул руку, затем нахлобучил мне на голову мою мокрую каску и, улыбаясь, сказал:
– Главное – ноги боком не ставь в потоке! Ну что, с крещением?
Я кивнул. И тоже спросил:
– А бывает, что диггеры воду случайно глотают, если падают?
– Всякое бывает, конечно!
– И что тогда делать?
– Да ничего! Ну, можно марганцовочки выпить, как домой вернёшься! Сильно промок?
– Прилично.
– Это хорошо. Значит, подземка тебя приняла! Ну, тогда можно и на выход!
С годами я стал относиться к промоканию и глотанию воды спокойно. Бывает, и умоешься, когда в коллекторе жарко. Ходил я затем и в дырявых сапогах, и в кроссовках, и даже один раз босиком, потому что потоком унесло мою обувь. И ни разу ничем не заболел, ни разу не почувствовал себя плохо. Видать, и вправду приняла меня тогда подземка. Сколько ни бывал я затем в Раменке, моей первой подземной речке, всегда отмечал про себя тот люк, через который спустился с Андрюхой. Но тогда, в конце девяностых, всё было по-особенному, всё было в новинку, всё пугало, удивляло и восхищало.
Вскоре после спуска в коллектор я попал в штаб к диггерам. Андрюха в тот день поехать не смог, поэтому меня привёл другой диггер – Костя Балакин, плотный коренастый парень с коротким тёмным ежиком на голове. Штаб располагался недалеко от Белорусского вокзала, в красивом сталинском доме с башенками. Дверь нам открыла невысокого роста женщина с короткой стрижкой.
– Здравствуй, Костя, проходи. Это новенький? – спросила она, пристально осмотрев меня с головы до ног.
– Здравствуйте, Лина Игоревна, да, знакомьтесь, это Данила!
Вообще-то официальное моё имя Даниил, но с самого детства меня почему-то зовут Данилой. Я уж и не знаю почему. Даже сейчас слышу я иногда: «А как к тебе обращаться менее официально?» – и, не задумываясь, отвечаю: «Даня!» – «Ну, нет, Даня – это как-то невежливо, будем звать тебя Данилой!»
Я робко шагнул в квартиру. Прямо напротив двери на полу лежала огромная гора костюмов химзащиты. Они были не в сумках, как мой, а хаотично свалены в кучу и наполняли прихожую совершенно особенным запахом. Кто хоть раз имел дело с таким снаряжением, конечно, знает, что оно пахнет резиной, старым чердаком, речкой и чем-то совершенно особенным, с чем у меня надолго затем проассоциировался запах подземных приключений. На стенах висели мотки толстой веревки, ремешки, застежки и карабины для альпинистского снаряжения. В деревянной этажерке выстроились по меньшей мере с десяток пар кирзовых сапог, а на крючках красовались каски, фонари, оранжевые жилетки и другая униформа. Костик быстро исчез в глубине квартиры, а я прошёл вслед за Линой Игоревной в кухню и уселся на табуретку.
– Володя скоро придёт, – сказала она. – Я его мама, начальник штаба.
Кухня как бы разделялась на две части. Вдоль одной стены стояли газовая плита, холодильник, стол, мойка – в общем, всё, что обычно бывает на кухнях, а вдоль другой – офисное кресло перед столиком с компьютером, маленькая тумбочка, с лежащей на ней рацией. Тут же стоял факс, висели распечатанные телефоны аварийных служб и каких-то организаций. Рядом – плакат с изображением Маклакова: держась за веревку, он поднимался против течения по коллектору. Вокруг плаката вразнобой кнопками были приколоты рисунки, скрупулезно сделанные шариковой ручкой. Вот подземная Москва в разрезе, вот какой-то тоннель, в котором плечистый диггер, по-видимому самый главный, спасает девушку от подземного чудовища, а та доверчиво обнимает его за шею тонкими руками, а вот – планета Земля, вместо шляпы у неё крышка люка, приподнятая изнутри улыбающимся Маклаковым.
– Данил, зачем ты пришел к нам? – уселась напротив меня Лина Игоревна.
Сквозь ее чёрные волосы проступала седина, она внимательно изучала меня глазами-угольками, а тонкие губы были напряжённо сжаты. Я почувствовал себя неловко и заёрзал под её пристальным взглядом.
– Да это моя мечта – стать диггером. А тут случайно встретил отряд, подошёл, ну и вот…
– У нас много недоброжелателей, у Володи и у меня, бывает, приходит кто-то, а потом такое рассказывают.
– Ну, я же не шпион, никто меня не присылал. Да я вас искал давно, тем более я же с Костей пришёл, вы же сами видели!
В этот момент на тумбочке зашипела рация.
– Мама, приём, ответь группе.
– Да, Володя, – взяв рацию, ответила Лина Игоревна.
– Что, новенький пришёл?
– Пришёл!
– Скоро буду, приготовь мне пока сардельку и сапоги.
Начальник штаба достала из холодильника сардельку и, поставив её вариться на плиту, ушла. Я сидел и соображал, правильно ли я отвечал и не разозлил ли чем-нибудь Лину Игоревну. Больше всего меня беспокоил возможный вопрос о моём возрасте. В диггеры, как я подозревал, принимали с восемнадцати, а мне не исполнилось и пятнадцати. Не дай бог, спросят паспорт, начнут оформлять. Правда, выглядел я постарше своих лет и, в общем, если не придираться, казался уже почти взрослым.
В прихожей заскрипел паркет, и в кухню вошел Костик. Подойдя к окну, он спросил:
– Ну как тебе?
– Интересно.
– Сейчас Вовка придёт, встал уже почти.
– А он разве дома?
– Дрыхнет.
В глубине квартиры послышалось пение: «Мы диггеры, и мы не альпинисты, тем вверх и вверх, нам вниз и вниз». Дверной проём заслонила фигура Владимира. Длинные волосы, собранные сзади, открывали высокий лоб в оспинах, а на щеке виднелась большая родинка. Из одежды на главном диггере был только низ от красно-оранжевого комбинезона со свисающими до колен подтяжками. Протянув мне
