что я там чувствую.
А я что. Я чувствовал. Редко, но метко, как говорится.
Демона обошли. В неприятности не влипли. Я тогда ещё сомневался, может, глюкануло. Монстров так чувствовать не получилось. Несколько раз на нас нападали хищники. Но не страшно, отбились. Клайдов тоже не чувствовал, поэтому бдительности не теряли. А вот демонов — да, ощущать начал. Смутно, но ещё через пару дней, на привале, уже под вечер, перед тем как выходить собирались, почувствовал, что к нам кто-то движется.
На этот раз убегать не стали. Приготовились и дождались, когда на нас выскочила здоровенная змея, с большой пастью и острыми клыками. Жуткая до ужаса. Прибили её без напряга. Демон слабенький оказался, хоть и страшный на вид.
Так и шли дальше. Без напряга и быстро. Я же размышлял о том, что это во мне новое такое открылось и к чему оно приведет.
***
Гатс хорошо знал, что такое страх. Трусом он никогда не был, но это не значит, что ничего не боялся. Не сказать — боялся много и часто, но иногда всё же случалось такое, что заставляло внутри что-то сжиматься.
В детстве были одни страхи. Когда война шла на севере — что ночью придут враги и убьют. Что кто-то из близких погибнет. Когда война кончилась — что побьют соседские мальчишки. Пусть этот страх и казался сейчас глупостью, но Гатс про него помнил. Можно сказать, он коллекционировал свои страхи. Не потакал им, брал каждого под контроль и тщательно изучал. Обучения у Такена, определенная философия и наставления усилили этот процесс, вывели его на новый уровень.
Бояться не зазорно. Как и чувствовать.
А вот поддаваться страху и идти на поводу эмоций — это, считай, поражение. Так думал Гатс. Что не мешало, а скорее потворствовало его общей закрытости.
В этот день Гатс размышлял над новым страхом. За Калию. Иррациональным, потому что девушка могла о себе позаботиться. А там, где не могла, у неё были напарники и могущественный учитель. Тем не менее этот страх, как зубастая заноза, не собирался уходить и обострился, когда они вместе пошли на седьмой ярус, нашли долины с тварями, и случилась бойня. Не обошлось и без ранений.
Гатс признался себе, что подставился и пропустил удар из-за страха. Не за себя, за девушку. Слишком много внимания уделял ей и прозевал. Самое обидное — в этом не было никакого смысла. Это беспокойство не привело ни к каким полезным действиям, а наоборот, осложнило ситуацию.
В связи с чем запрет на отношения предстал в новом свете.
Вот о чем думал Гатс, когда с утра решил выйти из гостиницы и прошвырнуться по городу. Добычу они взяли отличную. Взяли пару редких камней и закрыли потребность в малых. Парни уже взялись тренироваться. На это ушло полтора месяца, и теперь оставалось дождаться остальных. Тич с группой тоже вернулся, с прибылью, пусть и не такой удачной. Команды Кузнечика и Геры пока не вернулись, но Гатс знал, что они просто взялись за вторую цель и ушли её проверять. Камни тоже добыть смогли, пусть и немного. Так что главное сейчас — дождаться Спара, который обещал задержаться.
Гатс предупредил о своих планах после завтрака, доел, поднялся и отправился на выход. Остальные, кто находился в гостинице, продолжили сидеть за столиком, не столько ради еды, сколько отдыхая после утренней, изматывающей тренировки.
До двери Гатс дойти не успел. Ту толкнули, и внутрь вошла женщина.
Гатс её моментально узнал. Пусть никогда не видел в живую, но портреты всех врагов клана входили в программу обучения.
Мария Гроза собственной персоной.
От неё буквально исходила скрытая мощь. Волевое лицо, холодный взгляд с прищуром. Волосы темные, их коснулась седина, но лишь слегка. По бокам свисали две косички, подвязанные косами. Остальные волосы, объемная копна, свисали волнами сзади.
Женщина сначала посмотрела недоуменно на Гатса как на препятствие, мешающее ей пройти, а потом в её глазах мелькнуло узнавание.
Если у Гатса ещё и оставались какие-то сомнения, то они исчезли, когда следом за женщиной вошёл мужчина. Невзрачный на фоне неё, теряющийся, но это лишь на первый взгляд. Люциус Вологда. С пепельными волосами.
«Волосы — от отца, — подумал Гатс, — Глаза — от матери».
— Северянин? — прошипела женщина. — Вот так встреча!
Хуже ситуации было не придумать.
Между двумя родами слишком много крови. Такое не прощается. Даже если Гатс не принимал в этом участия, ничего не меняется. В той войне и детей убивали.
— Так ты из клана Северус? — надвинулась Мария. — Слишком знакомые черты. Да и есть у вас один мужчина, любящий большие мечи. Сын?
— Сын, — не стал отрицать Гатс, приготовившись к бою.
Если это родители Спара, то подраться с ними — худшее, что можно придумать. Но и умирать Гатс не планировал.
У Марии натурально зашевелились волосы, в глазах мелькнули разряды, кожа засветилась. До того как случилось непоправимое, появился Тич.
— Госпожа Мария, господин Люциус, — сказал он дружелюбно, будто ничего не происходило. — Перед тем как вы сделаете… следующий шаг, хочу уточнить, что мы все ученики Мастера Такена.
Не сказать, что это успокоило женщину, но она хотя бы остановилась.
Гатса кольнуло новое чувство страха. Впервые он почувствовал себя настолько слабее противника. Паоль на фоне этой женщины выглядел ребенком.
Тем временем дверь открылась в третий раз, и внутрь вошла молодая девушка. Окинула взглядом происходящее, подошла к Марии и обняла её сзади за плечи, разворачивая и пытаясь заглянуть в глаза.
— Мам, что происходит?
— Пока ничего. Веди себя серьезно, — сказала та раздраженно.
— Пап! — ничуть не смутилась девушка, и не подумав отойти. — Мама опять включила режим злой тёти?
— Дочь, ситуация серьезная.
— Мне их всех убить? — наклонила она голову, окинув взглядом собравшихся учеников.
Отреагировали все, кто был в столовой, и собрались за спиной Гатса. Парень не рискнул отводить взгляд от Марии, но боковым зрением увидел, что клайды, вопреки ожиданиям, не бегут звать стражу, а замерли и не шевелятся.
— С каких пор Такен набирает в ученики всякое отребье? — требовательно спросила Мария.
— Можете задать этот вопрос самому Мастеру, — ответил Тич.
— Действительно, — дернула головой Мария.
Её волосы опустились, глаза и кожа перестали светиться.
— Где сейчас Такен обитает? Мы услышали, что его ученики здесь. Вижу, нас не обманули, — обвела она взглядом всю толпу.
— Он в своей крепости, — ответил Тич.
— Хорошо, — кивнула Мария Гроза. — Живи, щенок. Пока живи.
Развернувшись, Мария отправилась на выход. Открыла дверь и вышла. Люций также внимательно осмотрел отряд и вышел вслед
