Читаем без скачивания Убийство по расписанию - Алексей Макеев

– Ничего страшного. Пятнадцать минут – не вечность. – Гуров просунул руку за отворот пальто и вынул из внутреннего кармана свое удостоверение. Продемонстрировал его девушкам в раскрытом виде. – Полковник Гуров. Уголовный розыск. Мне бы хотелось получить ключ от кабинета заведующей. Юлия Владимировна в курсе.

Девушки слегка заколебались. Большеглазая, переложив сигарету в левую руку, шагнула вперед и требовательно потянулась к гуровскому удостоверению. Полковник позволил ей внимательнейшим образом изучить документ. Он и сам не знал, с какой целью решил осмотреть кабинет Завладской и что рассчитывал там найти. Но, на его взгляд, это было лучше, чем бездействие. Авось что-то и подтолкнет его к разгадке с таинственным письмом. Из головы упорно не шел вопрос о том, зачем преступнику понадобилось предупреждать жертву о точном времени исполнения смертельного приговора. Что это? Обычное дешевое пижонство дилетанта, или убийца надеялся на то, что его вычислят раньше семи часов вечера и остановят? Такое тоже нередко случалось, и Гуров сталкивался с аналогичными ситуациями на практике. Если письмо с угрозой вообще не шутка. Никакой уверенности в обратном у полковника до сих пор так и не было.

Медсестра с большими глазами вернула Гурову его удостоверение и удовлетворенно кивнула. Причем не столько для него или самой себя, сколько для своей подруги. Та все еще смотрела на визитера с неприкрытым недоверием.

– Хорошо.

Большеглазая прошла к небольшому навесному шкафчику, открыла его и, порывшись внутри не больше минуты, выудила серый блестящий ключ. Вложила его в ладонь Гурова.

– И еще, – полковник благодарно улыбнулся. – Как только Аникеева освободится, будьте так добры, передайте ей, что я буду ждать ее в кабинете Юлии Владимировны. Пусть придет туда.

– Передам, – ответила большеглазая.

Гуров оставил их и пошел по коридору, попутно рассматривая таблички на дверях. Кабинет заведующей оказался предпоследним по правому ряду. Полковник вставил ключ в замочную скважину и дважды провернул его. Замок щелкнул, и дверь отворилась внутрь. Гуров вошел. Кабинет Завладской мало чем отличался от других подобных кабинетов. Рабочий стол у окна, полки с картотекой, шкаф, диванчик, несколько стульев. Из общего фона выбивался, пожалуй, только миниатюрный фонтанчик с левой стороны от дивана, работающий в бесперебойном режиме. Его мерное тихое журчание успокаивало. Гурову уже доводилось встречаться с такими новомодными штучками. Он прошел к столу и сел за него. По очереди выдвинул один за другим письменные ящики и окинул взглядом их содержимое. Ничего интересного или особо интригующего. На поверхности стола тоже наблюдалась вполне стандартная картина. Ежедневник, папка с документами, органайзер с канцелярскими принадлежностями, телефонный аппарат. Гуров перелистнул ежедневник на несколько страниц назад. Дежурство, роды, «позвонить К.», «купить бра. Сиян. Инж.» Кто это К.? Подруга? Любовник?.. Сиян. Инж. – это, вероятно, название какого-то магазина. Одна из записей привлекла особое внимание Гурова. «Харьков таймс» от шестнадцатого января». Полковник задумчиво помассировал подбородок. С чего вдруг Завладской интересоваться харьковской прессой? Даже если это какая-то определенная статья, вышедшая в печать шестнадцатого января. И что вообще за идиотское название «Харьков таймс»? Сплошное подражание Америке...

Гуров вынул блокнот и перенес в него заинтересовавшую его запись из ежедневника Завладской. В этот момент на столе зазвонил телефон. Полковник машинально потянулся к трубке, но в последний момент передумал. Телефон продолжал звонить. Его непрекращающиеся настойчивые трели свидетельствовали о том, что звонивший был уверен в наличии заведующей на своем рабочем месте. А что, если это звонила сама Завладская, которой медсестры доложили, что представитель уголовного розыска забрал ключ от ее личного кабинета. Гуров снял трубку.

– Да?

– Кто это? – Взволнованный и в то же время немного рассеянный мужской голос звучал низко и хрипло. – Куда я попал?

– Кабинет Юлии Завладской. А кто вы такой?

Звонивший безо всяких объяснений бросил трубку.

Вторник. 10 часов 33 минуты

– Мишку, что ли? Как же? Отлично помню. – Крячко за обе щеки уминал приготовленную Завладской запеченную картошку с грибами, не забывая при этом постанывать от наслаждения. Вилка носилась между тарелкой и ртом с катастрофической скоростью. – Он учился с нами в параллельном классе. Так он теперь в Германии? Ты уверена?

– Да, я встретила Шиновского в магазине на Стрелковской. Он рассказал мне.

Завладская сидела слева от Станислава за барной стойкой с чашкой кофе в одной руке и прикуренной сигаретой в другой. Ее марафон по приготовлению различных блюд наконец завершился, и с чувством выполненного долга она могла теперь позволить себе немного отдыха. Крячко не стал отказываться от предложенных яств, в то время как сама Завладская ограничилась лишь тремя поджаристыми сырниками на завтрак.

Крячко отломил кусок хлеба и сунул его в рот. Откусил добрую половину огурца, которые, как он уже знал, Завладская мариновала лично.

– А кто такой Шиновский? – спросил он, едва прожевав.

– Ты не помнишь Толю Шиновского? – удивилась Завладская.

– Первый раз слышу.

– Да ты что, Стасик? Он же тоже учился с нами в параллельном классе. Только не в «А», как Миша Протасов, а в «Г». – Юля сняла со среднего пальца тоненькое платиновое кольцо с крупным черным бриллиантом и аккуратно положила на краешек блюдца. – Ну, вспомни! Высокий такой весельчак. Вечно ходил в коже. Тогда это было жутко модно. Впрочем, Шиновский до сих пор так и остался пижоном. А еще у него был мотоцикл. Черный «Урал». На уроки он на нем, правда, не ездил, но зато все время рассекал по вечерам. В него Галка Илинбаева по уши была влюблена, как сейчас помню.

– Илинбаеву знаю. – Крячко покончил с трапезой, отодвинул от себя тарелку и старательно протер руки бумажной салфеткой. – А вот с Шиновским по-прежнему мимо. Спасибо огромное, Юляш. Все было просто безумно вкусно. Никогда еще не пробовал ничего более потрясающего.

– Не за что. Оставь пока на столе. Я потом уберу. – Завладская затушила сигарету в пепельнице, положила рядом с ней мундштук и проворно соскочила с высокого плетеного табурета. Глазки ее озорно заблестели. Казалось, ей сейчас все равно, о чем говорить, лишь бы не возвращаться мысленно к тому обстоятельству, что кто-то угрожал ей убийством сегодняшним вечером. Все попытки Крячко заговорить с ней на эту тему и попытаться хоть как-то прояснить ситуацию разбивались о неприступную стену. – Ну, как же ты не помнишь Шиновского, Стасик? Этого не может быть. Иди сюда.

Она взяла его за руку и почти насильно потащила к оранжевому дивану с округлыми подлокотниками, располагавшемуся напротив камина. Усадила его. С висевшей на стене полки сняла сразу два альбома и удобно разместилась рядом с Крячко, по-турецки подобрав под себя ноги. Станислав уловил исходящий от Завладской аромат «MAX MARA», а когда она случайно коснулась коленом его бедра, по телу Крячко словно пропустили короткий электрический разряд. Неужели Гуров прав? Неужели он, Крячко, так и не смог за долгие годы избавиться от своего чувства к Юле? Или все дело в том постыдном для него инциденте, произошедшем после выпускного вечера? Интересно, помнит ли о нем сама Завладская?

Юля стала листать один из альбомов с многочисленными фотографиями. Она листала его так быстро, что Стас при всем желании не успел бы разглядеть ни одного снимка. Она так и не нашла того, кого искала, и бросила альбом Крячко на колени. Тут же взялась за второй. Полковник лениво раскрыл первый, чтобы хоть чем-то занять себя. Меньше всего ему хотелось сейчас копаться в старых и ненужных фото, копаться в своей памяти, пытаясь вспомнить какого-то пижона Шиновского, в которого была влюблена Илинбаева. Какое все это имело значение лично для него?

– Нашла! – воскликнула Завладская. Она еще ближе придвинулась к Крячко, и Стас почувствовал, как ее белокурые пушистые волосы коснулись его щеки. – Вот он, Шиновский. С краю. Как сейчас помню, он и стоял-то в тот день рядом со своим излюбленным «Уралом». Только мотоцикла на фотографии не видно.

Крячко перевел взгляд. Снимок был сделан в темное время суток во дворе дома, где когда-то жила Юля. Вид этого двора породил у Крячко новую волну болезненных воспоминаний. По центру фотографии была сама Завладская лет на семнадцать моложе себя нынешней, но именно такой, какой ее прекрасно помнил Станислав. Она стояла в обнимку с молодым человеком в пестрой рубашке навыпуск. Они оба улыбались, глядя в объектив. На щеках и подбородке парня был обозначен легкий намек на мужскую растительность. Рядом еще одна обнимающаяся пара, а с краю парень в короткой кожаной куртке с зализанными назад русыми волосами. Именно в него и уткнулся палец Завладской с острым красным ноготком. Никто, кроме самой Юли, Крячко не был знаком, но его оценивающий взгляд сфокусировался на том, кто обнимал Завладскую.