Читаем без скачивания Хищник: Охотники и жертвы - Джеймс Мур

Фостер слегка настроил прицел.

– Кто бы ты ни был, я не собираюсь с тобой играть, – громко воскликнул он.

– Не играю, – теперь голос раздался ближе, практически над ними, и Фостер лихорадочно сместил прицел. Дерево поскрипывало, и листья над их головами шелестели. Там, на ближайшей ветке массивного дерева, а может, чуть повыше, что-то было. Может, дрон с громкоговорителем? Это объяснило бы странное звучание голоса.

Довольно. Не хватало еще, чтобы его копы метками завешивали.

Отдача от двенадцатимиллиметрового дробовика прозвучала словно гром. Это был всего лишь предупредительный выстрел. Несколько испуганных выстрелом птиц взметнулось в воздух, и в тот же миг дробовик просто вырвали из руки Фостера, заставив мужчину взвыть от боли. Он не был слабаком и не жаловался на крепость хватки, но оружие буквально взмыло из его рук, а все еще покоящийся на спусковом крючке указательный палец треснул пополам.

А затем две металлические полосы распороли грудь Фостера, и во все стороны брызнула кровь. Поначалу это казалось нереальным, и он ничего не почувствовал, но затем браконьера накрыло болью. Конечности отказали, и он рухнул на спину. Угасающим зрением Фостер еще успел разглядеть своего друга.

С шеей Купа случилось что-то жуткое.

Генерал говорил, они слушали. Обычная рутина. Больше подготовки, больше возможностей для тайных операций, чтобы быть в форме, когда настанет Час Икс. Старик нервничал. Они все это видели, но никто ничего не сказал.

– Вот такие вот дела, джентльмены, – произнес Вудхёрст. – Я возвращаюсь обратно в Вашингтон поработать над деталями нашего финансирования. Вы же тем временем продолжите тренироваться с мистером Эллиоттом.

Генерал не стал как-то обозначать, что закончил свое выступление. Все в отряде достаточно хорошо его знали, так что Жнецы дружно поднялись со своих мест.

– Да, сэр, – хором произнесли они. Мгновением позже Вудхёрста уже и след остыл, а Жнецы снова расселись по местам и приготовились слушать Эллиотта. Выражение его лица было еще более говорящим.

– Генерал был настолько мил, что не стал рассказывать, насколько все плохо. Существует немалая вероятность, что наш бюджет скоро сократят, а значит, есть все шансы, что проект «Звездочёт» вообще прикроют. – Папаша прервался, давая бойцам шанс переварить услышанное.

Трэгер не сказал ни слова. Никто не сказал. Они и не должны были, и все это знали.

– У меня уже есть пара-тройка докладов касательно вашей последней поездки за границу. Все, что я могу сказать: отличная работа. Это гнездо змей больше никого не укусит. – Теперь выражение лица Эллиотта изменилось, мужчина выглядел довольным. Казалось, он подбирает слова, пытаясь что-то сказать. – Поэтому слушайте меня предельно внимательно. Я знаю, на что вы все подписались, и сам хочу того же больше, чем вы можете представить. Я хочу, чтобы мы нашли и поймали одного из этих пришельцев. Я не шучу. Я видел одного, я сражался с ним и видел, как ублюдок отправил на тот свет немало хороших парней. – Его взгляд посуровел. – Нам нужно заполучить одного из них просто для того, чтобы уравнять шансы. Забудьте все остальное, парни, нам нужна победа, и под нами я имею в виду совсем не Агентство. Вы проделали чертовски хорошую работу и выставили меня в выгодном свете, – Эллиотт улыбнулся, – но нам нужно реальное дело, и ни вы, ни я ничего не можем с этим поделать. У нас нет никаких тайных способов связаться с пришельцами, мы не можем достать свой сраный смартфон и позвонить им. Могли бы – все было бы куда проще. Я лишь… – он запнулся на мгновение и оглядел комнату, встретившись взглядом с каждым членом команды. – Просто старайтесь быть наготове, – произнес, наконец Папаша, – вот и все. У меня есть предчувствие. Сейчас чертовски жарко, и я думаю, что скорее раньше, чем позже мы выйдем на охоту на одного из этих ублюдков. По крайней мере, я чертовски на это надеюсь. – Эллиотт пожал плечами и покачал головой. – А теперь идите, отдохните, пока есть такая возможность.

Томлин кивнул и поднялся. Эту речь в разных вариациях они слышали уже десятки раз. «Будьте наготове, поторопитесь и подождите». В переводе с военного на обычный: «когда-нибудь, может скоро, может, нет». По выражениям лиц остальных бойцов Томлин видел, что они все чувствуют то же самое. За исключением Стрэнда, который был готов напиться и покутить. Далеко он не уйдет, но шансы на то, что через какое-то время парень будет пачками убивать врагов в видеосимуляторе, опустошая ящик пива, выросли многократно.

Им нужно было сбросить пар, и Томлин решил отпустить ситуацию. Он мог бы напомнить бойцам, что теоретически они всегда должны быть наготове, но ничего хорошего из этого не вышло бы. Он не мог давить слишком сильно, когда настало время для отдыха.

Пулвер, Берк и Кинг направились в столовую, и Томлин подумал, что это чертовски хорошая идея. Еда и кофе входили в число его любимых способов расслабиться, и он мог заняться обоими вещами в процессе написания рапортов.

Хилл займется тем же, что и всегда – душ, а затем в спортзал. Он не сможет стать номером один, если будет отлынивать от тренировок. Орологас уже устремился следом за Эллиоттом в надежде, что, может быть, старик каким-то образом обнаружил еще один звуковой файл, с которым можно повозиться.

Спец по связи остановился, когда появился Трэгер. Красавчик в сером костюме в полоску и хрустящей белой рубашке подал знак рукой, и Орологас нажал на тормоза. У Трэгера была нужная одежда, правильное выражение лица и все нужные жесты, чтобы казаться гладким посредником. Он всегда улыбался и никогда не упускал из виду, кто ему что говорил. Он всегда был учтивым, вежливым, эффективным и дружелюбным.

Томлин не доверял ему ни на грамм.

Трэгер был слишком гладким, слишком дружелюбным и лишь самую малость вспотел в своем костюме за шестьсот долларов. Обычно он носил военную униформу, но только не во время деловых поездок. Улыбкой поблагодарив Орологаса, он уверенной походкой направился к Эллиотту.

– Я просто хочу убедиться, что все понял правильно, Папаша, – произнес он. – Я лечу в Вашингтон с генералом?

Эллиотт кивнул:

– Я не могу быть в двух местах одновременно, а когда я в последний раз проверял, именно ты обладал возможностью умаслить разъяренную толпу, – старик улыбнулся собственной шутке – может, подкомитет и не будет разъярен, но они определенно толпа.

– Я просто хотел убедиться, – ответил Трэгер. – Генерал сказал мне, но ты же знаешь, что я подчиняюсь тебе.

Эллиотт снисходительно улыбнулся.

– Это ты. Нам нужен толчок. Уильям, они пытаются порезать нас на части. Я не могу отправиться туда и справиться с толпой политиков так же хорошо, как ты. Мы должны всегда знать свои сильные стороны, и мы определенно должны знать наши слабости, так что если ты сделаешь это для меня, я буду тебе невообразимо благодарен.

Трэгер улыбнулся:

– Можно подумать, мне был нужен предлог, чтобы свалить из этой жары. – Он хохотнул. – Я улечу на следующем самолете.

– Я это очень ценю, Уильям, – Эллиотт хлопнул помощника по плечу и направился в сторону своего офиса, – даже не сомневайся в этом.

Добравшись до двери, он повернулся и произнес:

– Только не забывай: то место построено на болотах.

И с этими словами Эллиотт испарился в коридоре. Добравшись до своего офиса, он будет сидеть там и терпеливо ждать рапорта Томлина.

По этой причине Томлин всегда старался не откладывать дело в долгий ящик.

Когда Эллиотт в одиночестве сидел в своем офисе, всегда существовала вероятность, что он сделает что-нибудь глупое. Такое случалось только дважды, но Томлин знал, что Папаша любил время от времени принять на грудь для успокоения нервов. Ничего такого, что повлияло бы на его способность здраво мыслить, но смысл был не в этом.

В определенных кругах Эллиотта имел репутацию психа. Он был чертовски хорошим полевым инструктором и крайне серьезно относился к своей работе. Но как говорящие головы в Вашингтоне скептически относились ко всей этой затее с пришельцами, так и куча людей вокруг проекта «Звездочёт» крайне негативно относилась к обстоятельству, что Эллиотт выжил после того, как потерял весь свой отряд в горячей точке.

Никто ничего не говорил вслух, но в этом и не было нужды. Любой, кто прослужил в армии достаточно долгое время, приобретал навык чтения мыслей по лицам. Косые взгляды и гримасы, которые корчили люди, когда Папаша проходил мимо них, говорили Томлину все, что ему нужно было знать.

Несмотря на свое желание занять место Томлина, Хилл несколько раз выражал свою обеспокоенность этими взглядами. Насколько было известно Томлину, Хилл еще ни разу не уловил запах алкоголя в дыхании Папаши. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал об этом.

Алкоголизм – это плохо. Согласно куче народа алкоголизм считался болезнью, но в армии не было места для людей настолько слабых, что не могли справиться с собственными низменными порывами. По крайней мере, не в том случае, когда эти люди занимали руководящие должности. В глазах большинства это было проявлением слабости, и Эллиотт страдал от своей слабости.