к тому, чтобы впасть в серьезную панику. Я выбежал на палубу, но не увидел никаких признаков того, что могло бы послужить основанием для сообщения Яна. В ответ на мои вопросы он сообщил мне, что спустился в баркас, который все еще плавал рядом, чтобы взять несколько образцов базальта, которые Касвелл привез с рифа. Находясь там, он заметил, что "Шах" плывет почти на фут глубже, чем когда он покидала порт. Он отдал приказ осмотреть все отсеки на предмет утечки, прежде чем доложить мне, но ничего не смог найти.
Тем временем волнение среди пассажиров быстро выходило из-под контроля, когда профессор начал размахивать руками и призывать к тишине.
– Дамы и господа! Нет никаких причин для тревоги. Шах в полной безопасности, что я надеюсь доказать через несколько минут. Капитан, будьте добры, попросите одного из ваших людей набрать ведро морской воды.
Я кивнул Яну, чтобы он выполнил просьбу, и профессор исчез в своей каюте, вернувшись через несколько мгновений с деревянным ящиком, из которого он достал тонкую стеклянную трубку с колбой на одном конце. Он бросил его в ведро с водой, где оно всплыло вертикально. Внимательно осмотрев его, он выпрямился и сказал:
– Именно так! Не корабль несет ответственность за эту необоснованную тревогу, а море. Нормальный удельный вес воды, конечно, составляет 1,00, в то время как удельный вес морской воды составляет около 1,031. Теперь удельный вес этой воды составляет всего 1,014, так что, естественно, корабль осел.
– Но что могло вызвать такое положение дел? Профессор? – спросил я.
– Довольно просто, капитан. Морская вода была отрезана рифом, в результате чего мелководная гавань оказалась закрытой от суши. Из этого каньона на западной оконечности в залив поступает огромное количество пресной воды, и она вытесняет соленую воду через риф, как сказал нам мистер Касвелл. Естественно, корабль оседает и будет продолжать оседать… – и он сделал драматическую паузу. – …еще примерно на шесть дюймов, когда вода станет совсем пресной.
Излишне говорить, что акции профессора, которые резко упали после фиаско с "парашютом" и быстро восстановились во время встречи в салоне, взлетели до небес в результате этого второго примера научной проницательности. Действительно, я был очень впечатлен профессором. Разносторонность Смиттона, здравый смысл и неизменное добродушие были на так высоки, что я пригласил его принять участие в совещании офицеров, которое должно было состояться в во второй половине дня с целью разработки четких планов отправки спасательной группы.
По предложению профессора я также пригласил двух молодых людей по имени Олдерсон и Фицджеральд, это были спортивные молодые люди, оба члены Английского и Американского альпийских клубов, которые направлялись в Новую Зеландию, чтобы попытаться подняться на непокоренную вершину в Южных Альпах.
Когда эти три пассажира и офицеры собрались в комнате для курения, я вкратце обрисовал ситуацию и попросил совета, объяснив, что важно как можно скорее связаться с цивилизацией.
Профессор встал и спросил, могу ли я указать приблизительное местонахождение Шаха и не лучше ли было бы отправить спасательную группу морем, а не по суше.
– Я боюсь, что невозможно дать удовлетворительный ответ на ваш первый вопрос. Профессор. У нас нет возможности определить, как далеко на север или на юг нас унес шторм, а из-за плотной пелены облаков о наблюдении не может быть и речи.
– Именно так! Облака, несомненно, являются результатом огромного количества пара, образующегося при контакте метеорита с океаном. Я рискну предсказать, что из-за большого размера метеорита, а несомненно в воду погрузилась его значительная часть, эти облака будут сохраняться в течение длительного периода времени.
– Что касается отправки группы по морю, – продолжил я, – я думал о такой возможности, но, помимо большой трудности транспортировки одной из лодок через риф, есть два серьезных возражения против этого плана. Во-первых, море слишком бурное, чтобы маленькое судно могло безопасно перемещаться, а во-вторых, все наши катера электрические и предназначены для коротких поездок. Аккумуляторных батарей хватит не более чем на пару дней.
– Совершенно верно! – сказал профессор. – Тогда я осмелюсь предложить, капитан, чтобы завтра вы послали группу на берег в устье реки и определили возможность достижения вершины утесов. Я предвижу, что наличие водопада может оказаться серьезным препятствием. Вот где альпинистское мастерство двух наших юных друзей, мистера Олдерсона и мистера Фитцджеральда, будет неоценимо. Если скалы будут успешно преодолены, вы сможете организовать личный состав вашего отряда и необходимый запас провизии.
Предложения профессора встретили единодушное одобрение. Как только стали известны результаты нашей конференции, несколько пассажиров попросили у меня разрешения сопровождать предполагаемую экспедицию. Так получилось, что большая и беззаботная компания пересекла полосу гладкой воды, отделявшую нас от берега, и ступила на узкий пляж к северу от устья реки.
ГЛАВА III Пришествие Дилатон
В сопровождении профессора и двух альпинистов я направился вглубь острова. Наконец мы приблизились к тому месту, где река пробивалась сквозь стену утесов и, резко повернув на север, карабкалась по грудам обвалившихся камней ко входу в каньон, рев падающей воды становился все громче по мере нашего продвижения.
Над упавшей скалой мы повернули направо, огибая великолепную группу шестиугольных базальтовых колонн, и слова какого-то замечания, которое я собирался сделать, замерли у меня на губах от моего изумления. Мы столкнулись с зрелищем, которое по своему ужасающему величию, вероятно, не имеет себе равных нигде на земле.
Мы стояли на краю огромного, похожего на чашу углубления в скале. Со всех сторон возвышались базальтовые колонны, такие гладкие и совершенные, как будто они были вырезаны и отполированы рукой человека. На дальней стороне этого огромного театра река спускалась с утесов одним могучим тысячефутовым прыжком, чтобы ударить прямо в край огромной чаши, которая была до краев наполнена пенящейся массой, в то время как оглушительный рев истязаемых вод отдавался эхом и эхо отражалось от черных стен.
Скалы были так огромны, что мы стояли как бы на дне круглой ямы, и свет, который просачивался сверху, был лишь тусклым подобием дня.
Долгое время мы стояли, оцепенев от благоговения, в то время как другие члены группы постепенно присоединялись к нам, их смех заглушался удивлением от открывшегося их взору зрелища. Когда наши глаза привыкли к полумраку, мы смогли разглядеть, что вода взбивается в пену только по каменистым краям бассейна. Весь центр был занят массой воды, идеально гладкой наподобие стеклянного купола.
На первый взгляд эта центральная масса казалась неподвижной, но вскоре мы поняли, что вся ее поверхность была игровой площадкой титанических сил. Все сооружение дрожало, как будто находилось в
