—За завтраком, вот как? — возмущенно заявило лицо, поворачиваясь к Свайнхильде. — Придется тебе объясниться, дрянь ты эдакая.
—Аллан! — вскричал Лафайет. — И ты тоже?!
—Что ты хочешь этим сказать, парень? — угрожающе вымолвило лицо. — В каком это смысле «тоже»?
—Я… я думал, что один сюда попал… а теперь со мной Адоранна… то есть она не со мной.. вы не так поняли… и мне показалось, что вы..
—Опять мне изменила, да? — Длинная мускулистая рука высунулась из-за двери, но девушка проворно отскочила в сторону и схватилась за сковородку.
—Посмей меня пальцем тронуть, образина несчастная, — завизжала она, — и я растоплю жир, которым ты пользуешься вместо мозгов.
—Успокойтесь, Адоранна, прошу вас, — миролюбиво произнес Лафайет. — Сейчас не время для семейных сцен.
—Семейных! Ха! Знал бы ты, как я натерпелась с этим подонком…
Ей не удалось договорить, так как предмет их обсуждения одним прыжком выскочил из кухни, чуть не сломав дверь. Свайнхильда, не задумываясь, размахнулась тяжелой чугунной сковородкой и опустила ее на нечесаную голову. Сделав два шага на негнущихся ногах, Боров сел на стойку и изумленно уставился на Лафайета.
—Так что тебе приготовить, приятель? — спросил он и начал медленно оседать, постепенно исчезая из поля зрения. Раздался грохот. Девушка отложила в сторону свое грозное оружие и раздраженно посмотрела на O'Лири.
—С чего тебе вздумалось его дразнить? — спросила она и, нахмурившись, оглядела Лафайета с головы до ног. — Кто ты такой? Что-то не припомню. Могу поспорить, что с тобой я никогда ему не изменяла!
—Неужели вы действительно не помните? — взмолился Лафайет. — Я хочу сказать, неужели вы все забыли? И Аллан… Как вы сюда попали? А Дафна… Боже мой, Адоранна, где Дафна?
—Даффи? Заходит к нам такой, когда надоест бродяжничать. У него не все дома. Вечно клянчит выпивку. Не видела его недели две-три…
—Не Даффи, а Дафна. Это — девушка, то есть не девушка, а моя жена. Невысокая такая, но среднего роста. Вы меня понимаете? Точеная фигурка, нежное личико, шатенка..
—Давай ее сюда, — донесся из-под стойки невнятный голос.
— Сейчас разберусь, в какую сторону кренится палуба и…
Свайнхильда отвела ногу и изо всех сил пнула Борова чуть ниже уха.
—Проспись, битюг, — пробормотала она и, задумчиво посмотрев на Лафайета, приподняла бровь, сняла косынку и распустила по плечам белокурые волосы.
—У этой дамы есть что-нибудь, чего нет у меня? — холодно спросила она.
—Адоранна! Я говорю о Дафне, графине, моей жене!
—Ах да, конечно, графине. Извини, милый, но мы сейчас не принимаем графинь. Сам понимаешь, мы слишком заняты, пересчитывая наши жемчуга. — Она наклонилась над Боровом. — Извини, но мне надо немного прибраться.
—Разрешите мне помочь вам, — с готовностью предложил Лафайет.
—Да брось ты. Сама управлюсь.
—Но с ним все в порядке? — Лафайет перегнулся через стойку, пытаясь разглядеть неподвижное тело.
—С Боровом? Смеешься, что ли? Его череп подковой не прошибить, даже когда подкова на ноге у лошади.
Она схватила Борова за ноги и поволокла, пятясь, на кухню.
—Адоранна, подождите, выслушайте меня! — вскричал Лафайет, перепрыгивая через стойку.
—Слушай, сколько раз можно повторять, что меня зовут Свайнхильдой. Одер и Анна здесь ни при чем.
—Но… неужели вы не помните?
—Честное слово, первый раз в жизни тебя вижу. А теперь, если ты кончил трепаться, выметайся отсюда: наша харчевня закрывается.
—Так рано?
Свайнхильда приподняла бровь.
—У тебя есть другие предложения?
—Мне надо поговорить с вами, — сказал Лафайет с отчаянием в голосе.
—Не бесплатно, — отрезала Свайнхильда.
—С-сколько?
—По часам или на всю ночь?
—Уделите мне несколько минут, и я все объясню! — радостно воскликнул Лафайет. — Начнем с того…
—Подожди-ка минутку. — Она отпустила ноги Борова, и они со стуком упали на пол. — Сначала переоденусь и приведу себя в порядок.
—Вы прекрасно выглядите, — торопливо сказал Лафайет. — Так вот…
—Не хочешь ли ты обучать меня моему ремеслу, чужеземец?
—Да… то есть… Никакой я не чужеземец! Мы знаем друг друга много лет! Неужели вы забыли нашу первую встречу на балу короля Горубля, когда я согласился убить дракона? На вас было голубое платье с жемчужным ожерельем, а на поводке вы держали тигренка…
—А-а… бедный ты мой, бедный, — сочувственно сказала Свайнхильда. — У тебя шарики за винтики заскочили, да? Что ж ты сразу не сказал? Послушай, ты действительно хотел со мной поговорить? И ничего больше?
—Конечно, что еще? Адоранна, прошу вас, не отвлекайтесь. Я сам не знаю, что произошло, может, вас загипнотизировали, но если вы постараетесь, то обязательно вспомните. Сосредоточьтесь и представьте себе розовый мраморный дворец, рыцарей и придворных дам в роскошных туалетах, ваши покои в западном крыле, отделанные золотом, с видом на парк…
—Не торопись, милый. — Свайнхильда достала из— под стойки бутылку, выбрала из груды грязной посуды в раковине два относительно чистых стакана, плеснула в каждый немного бурой жидкости и глубоко вздохнула. — Твое здоровье. Ты, конечно, псих, но уж больно складно у тебя получается. Давай, ври дальше. — Привычным движением она опрокинула содержимое стакана прямо в горло и сочувственно посмотрела на Лафайета, который тоже выпил и никак не мог отдышаться. — Жизнь наша такая, что любой тюфячок, вроде тебя, может свихнуться, — сказала она. — Ты откуда родом? У нас так никто не одевается. Чудно.
—Дело в том… — ответил Лафайет и умолк на полуслове. — Я и сам не знаю, как тебе объяснить, — беспомощно произнес он, незаметно переходя на «ты».
Только сейчас он осознал в полной мере свое одиночество, почувствовал боль от ушибов и ссадин, ощутил ломоту во всем теле. Ему просто необходимы были хороший обед, горячая ванна и удобная постель.
—Да брось ты, — сказала Свайнхильда и потрепала Лафайета по руке маленькой твердой ладошкой. — Не переживай. Завтра проснешься, и все будет хорошо, вот увидишь. Хотя лично я в этом сильно сомневаюсь, — резко добавила она. — Ничего хорошего ждать не приходится, пока старый козел Родольфо сидит на герцогском троне.
Лафайет выпил стакан вина и не заметил этого.
—Родольфо? — с трудом спросил он. — Послушай, Свайнхильда, ты должна рассказать мне, что у вас происходит. Здесь, конечно, не Артезия, но земля та же, и ты с Алланом… Я хочу знать подробности, — может, хоть за что-то удастся зацепиться.
Свайнхильда рассеянно почесала бедро.
—Что я могу сказать? Раньше у нас все было в порядке. Герцогство как герцогство, без лишней роскоши, но жить можно. Постепенно становилось все хуже и хуже: сплошные налоги, указы, эдикты, постановления и законы. Потом погиб урожай табака, а грибок сгубил двухлетние запасы вина. Мы пили привозной ром, но он тоже кончился. С тех пор пьем пиво и закусываем сосисками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
