трюмах небольших судов, называемых тендерами, которые напоминали плавучие тюрьмы с решетками, закрывающими люки, и морскими пехотинцами, стоявшими на страже с мушкетами и штыками. " В этом месте мы проводили день и последующую ночь, прижавшись друг к другу, так как не было места, чтобы сидеть или стоять отдельно", - вспоминал один из моряков. "Действительно, мы находились в жалком положении, так как многие из них страдали морской болезнью, некоторые рвали, другие курили, а многие были настолько подавлены зловонием, что теряли сознание от нехватки воздуха".
Родственники, узнав о задержании родственника - сына, брата, мужа, отца, - нередко спешили к месту отплытия тендеров, надеясь увидеть своих близких. Сэмюэл Пипис описывает в своем дневнике сцену, когда на пристани у лондонского Тауэра собрались жены моряков: " За всю свою жизнь я никогда не видел такого естественного выражения страсти, как здесь, когда некоторые женщины оплакивали себя и бегали к каждой партии мужчин, которых приводили одного за другим, чтобы искать своих мужей, и плакали над каждым отплывающим судном, думая, что они могут быть там, и следили за кораблем, как только могли, при свете луны, так что мне было до боли в сердце слушать их."
Эскадра Энсона получила десятки прессованных людей. Дешевый обработал для "Центуриона" не менее шестидесяти пяти человек; как бы ни была ему неприятна пресса, он нуждался в каждом матросе, которого мог получить. Однако нежелающие идти на службу дезертировали при первой же возможности, как и добровольцы, которые испытывали сомнения. За один день с Северна исчезло тридцать человек. Из больных, отправленных в Госпорт, бесчисленное множество воспользовалось слабой охраной, чтобы сбежать, или, как выразился один адмирал, " удрать, как только они смогут ползти". В общей сложности с эскадры сбежало более 240 человек, включая капеллана корабля "Глостер". Когда капитан Кидд отправил бригаду журналистов на поиски новобранцев для "Уэйгера", шесть членов этой бригады сами дезертировали.
Энсон приказал эскадре ошвартоваться достаточно далеко от гавани Портсмута, чтобы добраться до свободы вплавь было невозможно, что нередко приводило к тому, что один из попавших в ловушку моряков писал своей жене: " Я бы отдал все, что у меня есть, если бы это были сто гиней, лишь бы мне удалось выбраться на берег. Каждую ночь я лежу только на палубе... Надежды на то, что я доберусь до тебя, нет... Сделай все возможное для детей, и пусть Бог благословит тебя и их, пока я не вернусь".
Чип, считавший, что хороший моряк должен обладать " честью, храбростью... стойкостью", был, несомненно, потрясен качеством задерживавшихся рекрутов. Обычно местные власти, зная о непопулярности прессы, выбрасывали неугодных на свалку. Но эти призывники были жалкими, да и добровольцы были не лучше. Один адмирал описывал одну группу новобранцев как " , полную оспы, чесотки, хромоты, королевской болезни и всех других недугов, из лондонских госпиталей, которые будут служить только для размножения инфекции на кораблях; остальные, большинство из них - воры, взломщики домов, птицы Ньюгейта (тюрьмы) и самая грязь Лондона". В заключение он сказал: "Во всех прежних войнах я не видел ни одной партии перевербованных людей, которые были бы настолько плохи, короче говоря, они настолько плохи, что я не знаю, как это описать".
Чтобы хотя бы частично решить проблему нехватки людей, правительство направило на эскадру Энсона 143 морских пехотинца, которые в те времена являлись подразделением армии со своими офицерами. Морская пехота должна была помогать при вторжениях на сушу, а также на море. Однако это были настолько сырые новобранцы, что они никогда не ступали на корабль и даже не умели стрелять из оружия. Адмиралтейство признало, что они были "бесполезны". В отчаянии флот пошел на крайний шаг: собрал для эскадры Энсона пятьсот инвалидов из Королевского госпиталя в Челси - пансиона, основанного в XVII веке для ветеранов, которые " были старыми, хромыми или немощными на службе у короны". Многим из них было за шестьдесят и семьдесят, они страдали ревматизмом, плохо слышали, частично ослепли, страдали от конвульсий или лишились множества конечностей. С учетом возраста и болезней эти солдаты были признаны непригодными к действительной службе. Преподобный Уолтер описал их как " самые дряхлые и жалкие предметы, которые только можно собрать".
Когда эти инвалиды добирались до Портсмута, почти половина из них ускользнула, включая одного, который ковылял на деревянной ноге. " Все, у кого были конечности и силы, чтобы идти, покинули Портсмут", - отметил преподобный Уолтер. Энсон обратился к Адмиралтейству с просьбой заменить, как выразился его капеллан, "этот престарелый и больной отряд". Однако новобранцев не нашлось, и после того, как Энсон уволил нескольких самых немощных, его начальство приказало им вернуться на корабль.
Дешевые наблюдали за прибывающими инвалидами, многие из которых были настолько слабы, что их приходилось поднимать на корабли на носилках. Их панические лица выдавали то, что все втайне знали: они плывут на верную смерть. По признанию преподобного Уолтера, " они, скорее всего, бесполезно погибнут от затяжных и мучительных болезней, и это после того, как они потратили активность и силы своей молодости на службу своей стране".
23 августа 1740 г., после почти года задержек, битва перед сражением была закончена: " все было готово к продолжению плавания", как записал в своем журнале один из офицеров "Центуриона". Энсон приказал Чипу выстрелить из одного из орудий. Это был сигнал к отшвартовке эскадры, и при звуке взрыва все силы - пять военных кораблей и восьмидесятичетырехфутовый шлюп-разведчик Trial, а также два небольших грузовых судна Anna и Indus try, которые должны были сопровождать их в пути, - ожили. Офицеры выходили из кают, боцманы трубили в свистки и кричали: "Всем приготовиться! Все по местам!"; члены команды забегали, гася свечи, привязывая гамаки и распуская паруса. Казалось, все вокруг Чип-Ансона пришло в движение, а затем и корабли пришли в движение. Прощайте сборщики долгов, коварные бюрократы, бесконечные разочарования. Прощай все это.
Когда конвой шел по Ла-Маншу в сторону Атлантики, его окружили другие уходящие суда, борясь за ветер и пространство. Несколько судов столкнулись, напугав непосвященных сухопутчиков на борту. И тут ветер, переменчивый, как боги, резко переменился перед ними. Эскадра Энсона, не выдержав такой близости к ветру, была вынуждена вернуться в исходную точку. Еще дважды она выходила в море, но отступала. 5 сентября лондонская газета "Дейли Пост" сообщила, что флот все
