где начать поиски. Тогда в туалете он, конечно, невольно разглядел хозяйство парня, но еще он хорошо рассмотрел его руки.
Дрейпер разбирался в руках и сразу просек, что под ногтями у того парня машинное масло.
Глава 4
Покормив Фреда и Джинджер, Миллер сидел на кухне, ел тост с яйцом пашот и слушал радиопередачу со звонками в эфир. Слушал… пока не почувствовал непреодолимое желание присоединиться. Включился в дискуссию способом, который для самого Миллера был одновременно катарсическим и взбадривающим.
“Вот знаете, чего я никак не могу понять, Стив… что никак не дает мне спать по ночам…”
“Я слушаю, Джейсон”.
“Мы ведь произошли от обезьян, верно? Так почему тогда обезьяны все еще существуют?”
Миллер заворчал с набитым ртом:
– Значит, по поводу эволюции…
“Ну, знаете, от шимпанзе и все такое”.
“Во-первых, шимпанзе вообще-то не обезьяны, Джейсон”.
– На-ка, выкуси, болван!
“Как бы там ни было, вы неправильно понимаете эволюцию. Скорее у нас с ними был общий предок”.
“То есть, типа, мой пра-пра-пра-пра-пра… и так далее дедушка был шимпанзе?”
“Нет, не шимпанзе. Тут скорее как с двоюродными родственниками…”
– Да, подумай о двоюродных родственниках, Джейсон. Подумай, что бывает, когда они женятся. Как твои мама с папой…
Миллер загрузил посудомойку и побрел в гостиную. Он увидел себя в зеркале и вспомнил слова Эйкерс о том, что он выглядит уставшим. Постоял минуту, вглядываясь в свое отражение, и был вынужден признать, что она права. Его взгляд опустился на фотографию Алекс рядом с телевизором – та выглядела потрясающе в одном из конкурсных платьев, сшитых ее сестрой.
– А по-моему, ты вовсе не выглядишь уставшим.
Миллер обернулся и увидел Алекс, сидящую на краешке дивана.
– Конечно, нет, потому что ты меня обожаешь и считаешь сногсшибательно красивым.
– Ты и есть сногсшибательно красивый.
– Кто я такой, чтобы спорить?
– Но еще и потому, что меня здесь на самом деле нет, и ты просто воображаешь, как я говорю тебе всякое приятное.
Миллер подошел и плюхнулся на диван рядом с ней. Потянулся за пультом от телевизора.
– Да… утешение, конечно, так себе, но твоя смерть прямо чудеса творит с моим эго. – Он пощелкал каналы и остановился на эпизоде “Гоглбокс”3, потому что, если и есть что-то приятнее, чем орать на телевизор, так это орать на людей в телевизоре, которые сами орут на телевизор.
– Я тебе и при жизни комплименты делала, – заметила Алекс.
– Да, – сказал Миллер. – Делала.
Миллер немного посмотрел шоу. Пожилая пара из верхнего класса с дурацкими прозвищами друг для друга была логичным образом шокирована эпизодом “Голых тел”.
– Интересно, как твой бывший начальник справляется с сегодняшним провалом.
Алекс пожала плечами.
– Боб Перкс достаточно взрослый и страшный, чтобы справиться, да и не то чтобы проколов не случалось раньше. То есть не в мою смену, конечно.
– Конечно нет, – сказал Миллер. – Как можно.
– К тому же, это ведь правда смешно. – Алекс рассмеялась. – Инцидент в туалетах…
Поначалу это действительно забавляло, по крайней мере детали. Как плохой скетч Бенни Хилла (хотя трудно сказать, есть ли среди них хорошие). Однако спустя несколько часов Миллер уже тщился видеть что-либо хорошее в проваленной операции, в результате которой Уэйн Катлер избежал, казалось бы, железобетонного обвинения в “сговоре с целью убийства”, отделавшись всего лишь шишкой на голове.
– Боб Перкс знал, с кем ты встречалась в тот вечер?
Миллер повернулся к жене. С человеком, который позвонил ей с неотслеживаемого номера за несколько минут до того, как она убежала с танцевального конкурса. С человеком, который почти наверняка застрелил ее вскоре после этого.
Алекс промолчала.
Обычно так и бывало, когда они обсуждали что-то даже отдаленно… сложное. Когда Миллер задавал вопросы, на которые сам не знал ответа.
– То есть надо думать, что нет, потому что иначе он бы точно рассказал что-нибудь следствию. Верно?
Алекс смотрела в пол.
Старший инспектор Линдси Форджем, которая вела расследование убийства Алекс, уж точно говорила со всеми, с кем та работала. Миллера по-прежнему в высшей степени раздражало, что многие старые коллеги Алекс из отдела спецопераций, похоже, знали о расследованиях команды Форджем больше, чем он сам. Это было не слишком удивительно, учитывая, что из-за близкой личной связи с жертвой его и близко не подпускали к расследованию. Тем не менее требования держаться подальше бесили страшно.
Надо сказать, бесило Миллера очень многое (высокомерные тетки из регистратуры в клинике, сосед, который всегда использовал не тот мусорный бак, люди, начинающие предложение со слова “итак”), но запрет приближаться к чему-либо стоял в тщательно продуманном списке вещей, которые его реально бесили, на почетном первом месте.
На самой верхушечке.
– Ты когда-нибудь отдашь те фотографии? – спросила Алекс.
Теперь настала очередь Миллера изучать ковер.
– А видео?..
Зазвонил мобильный Миллера.
– Привет, Миллер…
– Привет, Финн…
Миллер обернулся, но Алекс уже исчезла, что не было особым сюрпризом. Финн была дочерью Алекс от брака, развалившегося со смертью отца Финн – буйного законченного наркомана – от передозировки. Когда Финн было шестнадцать и она начала проявлять те же склонности к зависимостям и деструктивному поведению, что и ее отец, Алекс выгнала ее из дома. Это, без сомнения, далось ей крайне тяжело, и Алекс мучилась из-за этого решения до самой смерти.
“Я хороший коп и ужасная мать”.
“Вовсе нет”.
“Что «нет»? Что из этого неправда?”
“Дай подумать…”
Плохие шутки, утешение – что угодно. Миллер изо всех сил старался помочь жене справиться с терзаниями вины.
Финн уже больше десяти лет бомжевала на улицах Блэкпула, выпрашивая деньги. Все это время – десять лет брака Миллера с матерью Финн и несколько месяцев, прошедших после того, как Миллер овдовел, – она была его глазами и ушами на улицах. Информация, которую она предоставляла, не всегда была полезной, но это давало Миллеру повод давать ей деньги, а Финн – повод их принимать.
Он пытался давать ей советы, которые чаще всего игнорировались.
Он предлагал ей переехать к нему, но она всегда отказывалась.
Он никогда бы не решился сказать об этом самой девушке, но не нужно быть гением, чтобы понять – он пытался стать отцом, которого у нее никогда по-настоящему не было.
– Мне нужна помощь, – сказала Финн.
– Опять тебя приняли?
За эти годы такое случалось нередко. Тихое слово паре патрульных; кивок, подмигивание и пара пинт, чтобы замять дело.
– Вообще-то помощь даже не мне, а другу.
Миллер слышал жужжание и звон игровых автоматов, крики с аттракционов. “Плеже-бич” – очень недурно, если суметь наскрести на ужин там.
– Что за друг?
– Просто парень, у которого я иногда беру немного
