этим борзым контрацептивом, нужно держать ухо в остро!
— С точки зрения закона к нам не подкопаться. А подтянуть серьезных людей он не сможет, так как сам мелкая сошка. Нахер он такой кому сдался!
— Дай-то бог.
Пробормотал Геныч.
— Да не парься, не девяностые на дворе.
Глава 3
Свои «сверхспособности», я всё же Генычу продемонстрировал, чем кстати не мало его поразил. Он всегда был убеждённым материалистом и в чудеса не верил, в бога кстати тоже. Хотя до некоторого времени и я с сомнением относился к религии, но после встречи с Элайей стал более осторожен в высказываниях о боге.
Я же продолжал прогрессировать как в тонкости манипуляций, как и в грубой силе, за какую-то неделю, я научился удерживать в воздухе пять предметов общим весом триста граммов или один, но на полкило. Конечно многое зависело от расстояния, уже в метре от меня, полкилограмма сокращалось до четырехсот грамм, а количество управляемых предметов падало до четырёх и чем дальше от меня находились объекты воздействия, тем труднее было на них воздействовать. Хотя ту же скрепку, я мог притянуть к себе за пять метров. Кроме всего прочего, я заметил, что начал чувствовать объекты, которые я постоянно использую в тренировках, они словно «напитывались» моим телекинезом и я начинал их ощущать на расстоянии, даже через закрытые двери.
Как подросток я был буквально опьянён своей способностью и использовал телекинез где, только можно и нельзя. Любые бытовые заботы теперь решались, только с помощью телекинеза.
Например проходя на кухню, включал своей незримой рукой чайник, доставал из сушилки кружку, даже сахарные кубики бросал в чай, только телекинезом. Причём дошёл до того, что даже в постельных игрищах с женой, стал по не многу использовать «дополнительные конечности». Что сначала вызвало у неё возмущение, но распробовав новые ощущения больше не возражала. И даже придумала пару дурацких шуток. Вроде того, что теперь ей, можно не переживать, насчет моей возможной импотенции. Или что теперь она ощущает себя девочкой-волшебницей.
Последнее, я не понял, но на всякий случай переспрашивать не стал, иногда Марина могла быть такой пошлячкой, что вогнал бы в краску и Казанову.
И если на семейном фронте всё было отлично, то в бизнесе дела шли всё хуже. Кроме того, что мы лишились одного грузовика, что естественно сказалось на объёме перевозимых грузов, что в свою очередь ударило по уже заключённым контрактам.
— Всё Сокол проебали мы контракт с СельхозТоргом!
С порога заявил Геныч, ввалившичь в офис, впрочем новостью для меня это не стало, так как к этому всё и шло.
Не вставая из за стола включил чайник, стоящий на отдельном столике в двух метрах от меня, бросил туда кубик сахара и пакетик чая.
— Бля!
Ругнулся Геныч.
— Всё никак не могу привыкнуть к твоим фокусам.
Ухмыльнувшись телекинезом подхватил со стола скомканный лист бумаги и кинул его в друга. Геныч легко поймал бумажный снаряд в воздухе и бросил его в мусорную корзину.
— Хреново конечно, но ожидаемо.
— Еще этот гребаный «китаец» постоянно ломается! Лучше бы на новый разорились.
— Как будто у нас были деньги на новый.
Проворчал я сминая телекинезом новый снаряд.
— Кстати!
Геныч ухмыльнулся,, будто вспомнил что-то забавное.
— Этот козлина, мне не давно звонил и грозился забить стрелку.
— Ты про Медведева?
— Ага.
Я нахмурился, настойчивость бывшего клиента, начинала раздражать.
— Похоже с ним надо будет что-то решать. Если ещё раз позвонит, обратимся в полицию.
Геныч, сердито засопел, я чувствовал, что за последние дни, накопившееся злость и раздражение, едва не выплескивались через край и кажется он рассчитывал, что на стрелке с Медведевым ему удастся почесать кулаки.
— Даже и не думай. Эта скотина первой ментов вызовет, если ты ему хлебальник начистишь.
А нам лишние проблемы не нужны, эти бы разгрести.
— Да я само спокойствие.
Раздражённо пробормотал мой партнер по бизнесу, подойдя к «чайному» столику.
К вечеру когда я уже собирался домой, неожидано мной овладело какое-то тревожное чувство. Мне казалось, что я куда-то опаздываю и просто физически не имею право туда опоздать.
Только припарковавшись у себе во дворе, меня неожиданно осенило.
«А это часом не вызов на „работу“? Но куда мне ехать»?
Про свой сон с богиней я давно уже рассказал жене, конечно на всякий случай отпустив некоторые подробности, но несмотря на каждодневные чудеса телекинеза, происходящие на её глазах, Марика по прежнему осталась скептиком и почему-то мой договор с богиней не воспринимала всерьёз.
В течении всего вечера чувство продолжало нарастать, пока в какой-то момент я не ощутил как за дверями ведущими в захламленную кладовку, что то изменилось, буквально на секунду, но для меня это было, как вспышка света в кромешной тьме.
«Что за чёрт»!
Через минуту «вспышка» повторилась, причём на этот раз продлилась дольше. Погладив жену по спине, перелез через неё и чувствуя себя глупо пошёл к кладовке, уже в нескольких шагах от двери моё чувство непонятно чего, снова зафиксировала появление «вспышки», но на этот раз она и не думала гаснуть и продолжала «гореть».
В какой-то момент, я почувствовал как из под двери кладовки потянуло холодным воздухом, что неприятно остудило мои босые ноги.
«Что б я сдох, если это не дверь на мою новую "работу».
Ощущая как сжимается сердце в тревожных предчувствиях, распахнул дверь и онемел.
Вместо привычной картины, забитой всякой ерундой кладовки передо мной раскинулся вид на угрюмую пустошь.
Каменная равнина с редкими пятнами чахлой травы и низкие почти чёрные тучи гонимые по небу ледяным ветром, делали открывшуюся картину настолько депрессивной, что мысли о самоубийстве возникли сами собой.
— Дима, окно закрой. Холодно!
Крикнула жена из нашей спальни.
Опомнившись, я захлопнул дверь кладовки, только сейчас почувствовав, что замёрз.
— Папа, что это было?
Обернувшись увидел Дарью в пижаме с кошачьими ушами, стоящую посреди коридора.
— Ничего. Иди спать.
— Нет, там что-то было!
Я чувствовала, как оттуда тянет холодным воздухом.
— Я сказал или в свою комнату.
Нажал я голосом. Дочь хорошо знала, когда со мной можно спорить, развернувшись и что-то недовольно бурча под нос пошла к себе, шаркая огромными розовыми тапками с волочащимися по полу плюшевыми ушами.
— Соколов, я требую объяснений.
В дверях спальни в моём любимом халате стояла Марина и смотрела на меня требовательным взглядом.
— Я тебе уже всё рассказал.
