обрабатывать, комбайны покупать, трактор, семена, удобрения…
— Да, похоже, накрылась идея с контрабандой, — хмыкнул я.
— А вот тут я с тобой не согласна! Нужно только починить лодку и попробовать её в деле. Доберёмся вдоль берега до Турции, закупимся всяким добром и обратно. Будем массовыми челноками, нужно только узнать, какая у неё максимальная грузоподъёмность и сколько можно загрузить. Если хоть полтонны, и на дизель не слишком потратимся…
— Уже есть идеи, что закупать? — с интересом уточнил я.
— Да много всего можно! Колготки, сапоги, кофе или сигареты. Мало ли… надо только походить по рынку, поспрашивать почём они берут, записать. Я у папы осторожно спрошу, в каком городе можно закупиться, у него товарищи подобным занимаются, так что, почему нет? — улыбнулась Аня.
— Хорошо. Спроси, — согласился я. Не то, чтобы у меня не хватало денег на жизнь, но на нормальное обустройство пристани точно не оставалось. Тут ведь, как и с участками Сани, нужно вложить кучу денег, прежде чем они начнут приносить какой-то доход. А юмор в том, что на самом деле сотня гектар в трёх разных местах это не то чтобы много. Документы я получил, но нужно ещё съездить и всё проверить.
— Извини, я сегодня домой, — увидев хмурого капдва, сказала Аня и не скрываясь жарко меня, поцеловала. — До завтра, любимый!
— До завтра, — махнул я девушке, которая уже упорхнула к родителю.
Пётр Алексеевич же смотрел на меня… ну пусть не как на врага народа, но как на источник серьёзных проблем. И я его прекрасно понимал. Если на меня открыта охота, значит, и доченька его в опасности, а этого он допустить не мог. Но пока молчал. Может, потому что несчастья обходили меня стороной, а может, потому что я не раз продемонстрировал, что будет с теми, кто мне мешает.
— Карлсон, вот ты где! — окрикнул меня Филипп Анатольевич. — Ты мне должен объяснительную с полным раскладом. Или хочешь, чтобы тебя в военный гарнизонный суд вызывали? Можно устроить.
— Скажите, ваше сиятельство, а кто такие смотрящие? — как ни в чём не бывало спросил я. — А то несостоявшийся убийца их упоминал.
— Часть иерархии воров в законе, — на автомате ответил Филипп, а затем нахмурился. — Ты что это задумал, Иван? А ну, пойдём, напишешь при мне объяснительную, что и как происходило. Подробно!
Спорить я не стал, тем более что мне и самому нужно было у него многое расспросить, но наш скрытный князь-куратор на все вопросы отвечал уклончиво или вообще отмалчивался, будто воды в рот набрал.
— Как думаете, кто из врагов графа Баранова мог его так подставить, что сдал подчинённого на расправу? Я про боярина Житова.
— Не знаю откуда у тебя такие сведения, но это и не суть важно. Граф — птица высокого полёта, с простыми смертными почти не пересекающаяся. И враги у него соответствующие, — спокойно ответил преподаватель. — Так что не думай об этом.
— Значит, у кого-то из его врагов точно есть телеканалы и газеты, — проговорил я, на секунду задумавшись.
— Смысл обсуждать? Он неприкасаемый даже для СИБ и силовиков, — пожал плечами Филипп. — А охраняют его почти так же хорошо, как президента. Так что тут я за тебя спокоен, даже близко не подберёшься. Пиши давай.
Я не спорил, просто параллельно с тем, как катал отчёт, думал о вариантах.
— Брось эту затею. И со смотрящими и с графом, это ситуация безвыходная, остаётся только надеяться, что киллер соврал и других профи не будет, — посоветовал Филипп Анатольевич, будто и в самом деле рассчитывал, что я оставлю всё просто так.
Вообще, я не люблю интриги. Всегда предпочитал действовать в лоб. Куда проще и эффективнее пристрелить плетущего против тебя заговор, чем распутывать паутину. Как говорится — не плодить сущностей и врагов. Но иногда приходилось действовать извилистыми путями. Как сейчас.
Вначале я зашёл в банк, где обнаружил, что в мою ячейку заглядывали. Всё осталось на месте, и оружие, и деньги, но одна из кассет была повёрнута не тем боком, которым я её клал. Управляющий на это с готовностью ответил, что приходили сотрудники СИБ, показали ордер, а в этом случае банк не может скрывать никакие данные и вещи клиента. Ладно, вернули и вернули.
Дальше я пошёл к Абраму, который вначале просто не очень рад был меня видеть, а потом, когда узнал, что я собираюсь делать, начал махать руками и ругаться на смеси иврита и русского. При этом великий и могучий явно побеждал по количеству фразеологизмов. Уговорить он меня так и не смог, зато продал одноразовые диски и конверты к ним. А я переписал четыре кассеты на одну болванку, чтобы потом скопировать её десяток раз. Проверил — всё работало.
— Послушайте, ваше сиятельство, князь наш дорогой, могу я как-то уговорить вас не ходить в мой ломбард? — взмолился Абрам, когда я начал писать на конвертах получателей, ориентируясь по адресам газет и журналов, что нашлись в магазинчике.
— Воспринимай меня просто как щедрого клиента, которого нельзя обманывать, — ответил я, не отрываясь от работы. — К слову, ты можешь мне её сильно упростить, если расскажешь, где можно найти в Сочи смотрящих и где бандиты проводят сходки.
— Ну клиент так клиент, — отмахнулся Абрам, делая вид, что вторую часть фразы просто не услышал.
— «Привези мне, батюшка, чудо-юду страшную, лохматую, здоровенную, для утех сексуальных», — усмехаясь проговорил я, заклеивая очередной конверт.
— Чего? — ошалело посмотрел на меня скупщик краденого.
— Анекдот такой есть. Купец спрашивает у дочерей, что им привезти, и одна вот так ответила. Он тоже возмутился и не понял. Не положено говорит такое, — ответил я, переходя к следующему диску. — А та ему отвечает: «Хорошо, пойдём длинным путём. Привези мне, батюшка, цветочек аленький». Вот так и мы, пойдём другим путём.
— Я ничего отправлять не буду и ничего не знаю, честное слово!
— Ну отправлять-то явно надо с главпочтамта, заказными, чтобы точно дошли. Так что тут я с тобой согласен. Но можно было и упростить мне задачу, — ответил я, заклеивая последний из дисков и беря целую стопку квадратных писем. — Счастливо. Никуда не пропадай. Я к тебе на днях ещё загляну!
— А можно не надо? — без особой
