долетающий из дома, но продолжил покорно сидеть, так как руку Александр с его плеча не убрал.
– Что ж, Илья. Ты много рассказов про Мар и Мороков из книги своего прадеда знаешь? – отвлекла его Агата и обошла пень, чтобы оказаться у мальчика за спиной.
Она скрыла ему глаза лентой – после лечения вряд ли он будет способен сразу смотреть на дневной свет. Лучше пусть до вечера походит с повязкой.
– Я их почти все знаю! Наизусть! – раздуваясь от гордости, похвастался Илья.
– Прекрасно. Мой спутник без ума от старых сказок. – Сладко растягивая слова, Агата бросила насмешливый взгляд на Александра, который наигранно поморщился. Марк не устаёт поддевать его, что Морок и есть персонаж самых жутких сказок. Александр в ответ всегда ворчит, но будь эти шутки действительно принцу не по нраву, Марк каждый день проводил бы в навозе, вычищая конюшни. – Пока я занята, расскажи ему одну.
От прикосновения Мары к шее мальчика нити медленно налились свечением. Две из трёх походили на те, что Агата видела у Александра: толстые, переливающиеся не привычным золотом, а серебром. Пальцы Мары дрогнули, сердцебиение ускорилось, когда ей не удалось к ним прикоснуться, но третья нить оставалась наполовину золотой, местами тусклой, потерявшей цвет. Агата поддела её аккуратно и сжала в кулаке, боясь даже выдохнуть и спугнуть удачу.
– Какую? – моментально воодушевился Илья, похоже вовсе не ощущая ничего странного.
– Твою любимую.
– Таких у меня много, – тут же сгорбился мальчик, но не прошло и пары мгновений, как он вновь засиял, заражаясь понятным лишь ему энтузиазмом, – но есть лучшая!
Агата заметила улыбку на лице Александра, он присел рядом на корточки, подтянул миску с водой, готовый помочь промыть будущие ожоги. Мара отбросила тревожную мысль о возможных последствиях и улыбнулась ему в ответ.
– Отлично, – подбодрила Агата Илью. – Тогда рассказывай.
– Эта история про Витену.
– Витену? – переспросил Александр, когда Агата начала тихо напевать себе под нос нужную ритуальную песнь. – Настоящее имя одной из Мар?
– Не совсем, – поправил Илья. – Витена была смертной подругой Мораны, которую богиня предала.
Глава 1. Илья
Юноша тихо насвистывал под нос где-то услышанную мелодию, пока шагал домой по базарной улице Ашора. Несмотря на толкучку, люди старательно огибали его, заметив белёсые глаза и трость, которой он время от времени постукивал по выложенной плоскими камнями дороге, проверяя путь.
Тряхнув светлыми волосами, Илья скрыл улыбку, ненадолго опустив лицо вниз. Чувствовал, как люди замирали, едва с ним не сталкиваясь. Вскрики или ругань они проглатывали, окинув его взглядом, и сторонились, давая юноше пройти. Нередко уже за своей спиной, особенно от женщин или юных девиц, Илья слышал вздохи. Якобы жалко паренька, молодой, лицом красивый, да слепой. Долго не проживёт. А мужчины шёпотом удивлялись, как он вообще до такого возраста дотянул.
Май пах черёмухой и свежей выпечкой, звучал смесью птичьего пения и ором завывающих к своим телегам продавцов. Ещё пара недель, и Илье исполнится восемнадцать. Долгожданный возраст, после которого он абсолютно не представлял, что делать. Но вот помирать точно не собирался.
Услышав ржание лошадей впереди, Илья прикинул нужное количество шагов до главной улицы: там надо свернуть. Он упрямо игнорировал знакомое предчувствие и зудящее ощущение в затылке от чужих взглядов, но оступился, расслышав слёзы в голосе паникующей девушки, и задел одного из прохожих плечом. Споры о цене, смех, ругань, крики детей – всё смешалось, лишив необходимой концентрации, и Илья столкнулся с незнакомцем. Торопливо отстранившись, юноша налетел на другую толпу смеющихся парней.
– Смотри, куда прёшь! – взвился один из них, когда его друзья едва не попáдали, не ожидав толчка со спины.
Кто-то Илью грубо пихнул, из-за чего он врезался в говорящего, создав большую неразбериху на и так многолюдной улице.
– Ой, прошу прощения, – с искренним недоумением воскликнул Илья и развернулся, отчего его трость врезала по ногам толкнувшего.
Тот вскрикнул и разразился проклятиями, схватившись за ушибленное место. Его дружок что-то вякнул, и Илья резко обернулся на голос, треснув своей палкой ещё раз ровно в момент, когда недоумок наклонил голову.
– Ты слепой идиот!
– Ох! Ради милосердной Мораны простите! – Илья завертелся, растерянный из-за окружающих звуков. Его трость опустилась на чью-то ступню, и стоящий рядом взвыл от боли, Илья тут же её поднял и с размаху заехал другому туповатому амбалу между ног.
Двое из четырёх выбыли, кулак третьего просвистел в опасной близости от челюсти Ильи, но он умело уклонился. Губы юноши округлились от удивления, а брови взлетели вверх. Он захлопал ресницами, идеально изображая недоумение. Сквозь брань он слышал неодобрительные возгласы со стороны наблюдателей. Наверняка с десяток зевак уже остановились, дожидаясь окончания внезапных разборок со слепым юношей. Зрители осуждали четырёх амбалов, пытавшихся покалечить Илью, однако помогать никто не стремился.
В целом это было и не нужно. Рассыпаясь в извинениях и громких вздохах из-за своей неловкости, Илья продолжал раздавать казалось бы неуклюжие пинки обидчикам. Он пропустил лишь один выпад в живот, который отбросил юношу на едва вставшего на ноги противника. Илья сбил его своим весом и вроде бы неаккуратным ударом колена попал незнакомцу по лицу.
– Я порву тебе пасть, пёсий ты сын! – рявкнул на него последний устоявший на ногах, пока его дружки валялись на земле.
Илья с притворной наивностью наклонил голову, но вовремя распознал выпад, отбил летящий ему в голову кулак тростью, отступил ещё на шаг, чтобы уйти от пинка, но не заметил рассыпавшиеся по улице фрукты из им же опрокинутой корзины одного из торговцев. Амбал почуял заминку и ринулся на юношу, которого за шкирку резко дёрнули назад. Илья улыбнулся, ощутив знакомый запах. Радость переросла в дерзкую ухмылку, когда Александр мощным пинком в живот отбросил бугая. Тот неуклюже попятился, заходясь в кашле, но Александр в своей привычной манере стремительно его нагнал. Жестокий удар локтем по шее, а затем кулак в лицо – противник со стоном рухнул на своего же приятеля.
– Это мой сын, чью же пасть ты решил тут порвать?! – рявкнул он корчащемуся с разбитым носом.
Александр внешне старел слишком медленно, чтобы кто-то поверил, что он может быть отцом. Сейчас они скорее выглядели как братья, хоть и ни капли не похожие, но Александр не прекращал представляться его родителем и, как по привычке раздавал беспощадные пинки всем, кто пытался Илью достать, хотя юноша мог уже и сам справиться.
Один из недоумков из-за крови во рту неразборчиво лепетал извинения. Все четверо заторопились убраться подальше, пока толпа вокруг громко шепталась, обсуждая увиденное. Илья принял самый невинно-безобидный вид,
