— эти женщины, они добрые и хорошие.
Варвара Александровна, вспоминая этот эпизод, заключила: «Я тогда и сама поняла, что рядом с мамой хорошие женщины». В то время у нас работала очень добрая горничная. И у нее был такой же простой крестик, как и те, которыми мамины соседки по камере украсили елку, а вовсе не золотой, как у нас у всех. Родители всегда учили нас относиться к бедному люду с уважением и симпатией. Уже в советское время нам намекнули, что безопаснее всем говорить, что мама и предки отца тоже из бедных. Поэтому в воспоминаниях нашего родственника, видного географа Давида Эмильевича Арманда, присутствует версия о происхождении семьи из бедных слоев общества.
Долгое время в литературе повторялась легенда о том, что Инесса — племянница бедной гувернантки, трудовой элемент, Золушка, вышедшая замуж за своего принца, сына богатого фабриканта. Об этом написал журналист Павел Подляшук, которого увлек образ пламенной революционерки. Я читала его книжку «Товарищ Инесса», и версия автора не вызывала у меня сомнений. «Парижанка Инесса Елизавета оказалась в Москве. Ее привезла сюда тетка, учительница музыки и французского языка в богатых семьях. Вместе с ними жила бабушка. Семья была трудовая»2.
Не было никаких оснований не верить автору. Потому что наша семья определенно была трудовой. Конечно, папа вскользь упоминал, что когда-то у его деда было большое состояние, фабрики, дома, леса и собственные экипажи. У меня в шкатулке в качестве доказательства этих смутных слухов хранились подарки от тети, папиной сестры Марии, — золотой крестик, тонкое золотое колечко с сапфиром и изящная подвеска с маленьким ограненным прозрачным камушком, названия которого я не знала (потом выяснилось, что это хризолит). Во всяком случае, в нашей веселой, дружной семье всем этим сказкам о богатстве никто не придавал значения. Папа часто повторял, что большие деньги — это большая обуза. Деньги любят внимание, их нужно приумножать, иначе они обидятся и уйдут к другим. И это справедливо, заключал папа, выворачивая карманы с мелочью в качестве наглядной демонстрации своего легкого отношения к деньгам. Отец был кинорежиссером. Главные свои фильмы снял на Рижской киностудии, куда приехал после войны, как и многие другие кинематографисты, чтобы помочь новой советской республике создать собственный национальный кинематограф. Вот что пишет о нем латвийский кинорежиссер Янис Стрейч, автор любимого зрителями фильма «Театр» с Вией Артмане в главной роли:
«Уникальный случай, когда иностранец, человек другой национальности, приехал в страну, дотоле не известную ему, приехал как режиссер и своей первой работой доказал свою любовь к этому народу. Уже более полувека назад, когда я начинал свою работу на Рижской киностудии, любой латыш называл фильм “Весенние заморозки” лучшим национальным фильмом. В только что изданной Латвийской академией наук фундаментальной работе “Латвия и латыши” я причислил Поля Арманда к латвийцам. Не по национальной принадлежности. Если кого-то интересует запись в паспорте Арманда, то там записано: француз, потому что он был французом по рождению. Но при этом он был православным, как и многие латыши. И это его тоже сближало с нами. Та же Вия Артмане происходила из православной латышской семьи, и ее крестили как Елизавету. Она уверяла, что Павла Арманда ей послал сам Господь Бог, потому что после его фильма “За лебединой стаей облаков” ее фотографию и анкету затребовали на “Мосфильме” и “Ленфильме”. И так она попала в обойму. И получила роль Сони в фильме В. Ежова “Родная кровь”, после которой стала любимой актрисой миллионов зрителей в СССР. Работая в Латвии, Павел Арманд заслужил всеобщее уважение не только как мастер художественного кино, но и как педагог, воспитавший таких известных впоследствии режиссеров, как Алоиз Бренч, снявший сериал “Долгая дорога в дюнах”.
Я причисляю Павла Арманда к латвийцам, считаю его своим братом по крови потому, что это имя золотыми буквами вписано в культуру Латвии».
Отец был прекрасно образован. Фундаментальные знания он получил в гимназии. Моя бабушка Рене обучила его музыке. Отец прекрасно играл на рояле Шопена, Бетховена, Листа. Сам сочинял музыку. Писал стихи. Писал прозу. Рисовал. Когда он обучался профессии кинорежиссера на Высших курсах в Москве (ВГИК еще не был создан), где преподавали такие мастера кино, как В. Пудовкин и Л. Кулешов, ему пригодились навыки рисования. Старая школа обязывала режиссера, работая над сценарием, рисовать каждый эпизод. Внешность героя, костюм, расположение на съемочной площадке. Стажироваться ему посчастливилось у Сергея Эйзенштейна на съемках «Броненосца “Потемкин”» в Одессе. До получения самостоятельных кинопостановок отец работал вторым режиссером у Григория Александрова, высоко ценившего его образованность и профессиональные способности.
В 1938 г. кинорежиссер Сергей Юткевич пригласил отца на должность сорежиссера на фильм «Человек с ружьем», который он ставил на «Ленфильме». Пошутил:
— Мне без тебя не обойтись, ты же Ленина видел!
Отец рассмеялся:
— Ничего себе, видел. Пару-тройку раз, и то в детстве.
— Как же так, — удивился Юткевич, — Ильич же с твоей теткой Инессой дружил.
— Сережа, ты не поверишь, но я и тетю Инессу-то видел всего раз десять в жизни.
— Как так?
— Я родился в 1902 г. Она в эти годы то была за границей, то по тюрьмам, то по ссылкам. Когда я был маленьким, мама ездила с нами, детьми, в Париж. Привозила туда своей сестре ее младших детей — Варю, Инку и Андрюшу. Его все называли Андрэ на французский манер. В Париже я видел и Ленина, и Крупскую, но мне тогда было 9 лет всего. Запомнил такой эпизод: мы с Андрюшкой играли, и тут пришли эти дядя с тетей. Соседи. Они жили в соседнем доме на улице Мари Роз. Владимир Ильич принялся нас с Андрэ обучать, как правильно драться. Сказал, что Андрэ будет большевиком, а я меньшевиком. И что большевик должен победить, а меньшевик — сдаться. Мама, тетя Инесса и Надежда Константиновна очень смеялись.
— И ты сдался?
— Сдался. Потому что Андрэ был младше меня на год и слабее.
— А потом, после революции, ты что, не виделся с Инессой и Лениным?
— С Инессой виделся. Она в то время забегала с Варей и Андрюшей к нам на Воздвиженку. Но только в 1918 г.
