– Нижние помещения, – уверенно приказал сотник, возникая из бокового коридора. – Одна здесь такая, красноголовая. Кормилица она. Все проверил, кого надо допросил. Дайте мне немного времени, о лучедар.
Рассвет еще нежился в темных подушках снеговых северных туч, а гласень уже вошел в искомый коридор. Впереди азартно визжали краснокожие. Нашли. Так они выражают лишь одно: жажду крови. Пока неполученной. Значит, жива? Неужели он все-таки справился?
Первый же взгляд избавил от тяжести сомнений. Женщина сопротивлялась отчаянно и умело, видно по разорванному в нескольких местах платью, по свежему шраму на загривке краснокожего и повисшей плетью лапе второго. Вампиры всегда отстаивают свою свободу до последней возможности. И стараются умереть, если нет надежды спастись бегством. Впрочем, против двух краснокожих не устоять никому. Прижали к стене, жадно дышат и визжат. Еще бы! Открытая рана на руке вампирши. Теплая кровь. Как не разорвали, даже удивительно.
По виду обычная женщина кип тридцати. Красивая. Загорелая до золотистого цвета кожа. Стройная точеная фигура. Глаза – характерные для ее расы, темные, в них едва различим зрачок. Длинные волосы каштанового цвета сеют блики огненной красноты даже теперь, в жалком блеклом свете пары свечей.
Гласень заинтересованно рассмотрел младенца, беззаботно агукающего и ползающего по кровати. Человеческий, нет сомнений. Хотя именно его зрец опознал как второго вампира – тоже нет сомнений. А все потому, что женщина пыталась напоить ребенка средством, которое и создает, если верить старым записям, внемлецов и зрецов. А еще целит недуги и закрывает раны.
Короткий взгляд на сотника. Превосходный, надежный исполнитель! Уже убрал из комнаты лишних людей. Выставил охрану снаружи, у дверей.
– Несите сюда зреца, бережно, – приказал гласень. – Где конвой?
– Прибыл, – без промедления отозвался сотник.
– Тогда приступайте.
Мягкие широкие браслеты из прочной кожи, усиленные снаружи сталью, закрыли руки женщины от запястья до локтя. На короткой цепи длиной всего-то в три толстых звена они при первой надобности могли крепиться к подобным браслетам конвоя: двух массивных стражей. По одному воину на каждую руку. И не просто стражи – евнухи, к тому же глухие. Сила обольщения вампира огромна. Но в данном случае вся пропадет впустую. Люди так давно знают своего врага, что научились защищаться. Впрочем, пока нужды в конвое, кажется, не возникло.
Зреца внесли и уложили на кровать, ребенка забрали. Еще пара мгновений – и в комнате остались лишь женщина, ее конвой, зрец, гласень и сотник.
– Как твое имя, чадо? – бледно улыбнулся служитель гармонии, устраиваясь в кресле и глядя на светца.
Он расслабился, позволив себе поверить в успех Большой охоты. Сразу навалилась усталость. Тяжелая, многодневная и мучительная. Задрожали руки, спина заныла и напряглась, напоминая о возрасте.
– Фарнор, – поклонился светец.
– Прекрасно. Я запомнил, можешь не сомневаться. Мы с тобой отлично сработали в паре, как полагаешь, Фарнор?
– О да, – негромко усмехнулась женщина, опережая ответ светца. – Такая победа! Сотня светцов, два выродка и полудохлый зрец справились с армией багровой мглы. Со мной, то есть.
Голос у вампирши оказался низким и приятным. Музыкальным. Старые записи предупреждают: они, древняя раса демона Ролла, ведают о гармонии звучания немало. И умеют использовать силу звука. Возможно, не хуже самого маэстро!
Женщина неспешно прошла к кровати, села у плеча зреца. Конвой не мешал. Их учили ни в чем не препятствовать пленнице, пока не получено иных указаний и тварь не пытается выйти из покоев, предназначенных для ее содержания, или убить себя.
Кровь по-прежнему сочилась из надреза на руке женщины, у самого сгиба локтя. Тварь повернула голову зреца и ловко нажала пальцами под челюстью, раскрывая его рот. Струйка потекла по бледным губам, и сотник дернулся, желая прекратить это издевательство. Женщина усмехнулась:
– Малышу Фарнору еще не объяснили, кто из нас настоящий вампир? Слушай же, чадо Адалора. Для меня ваша кровь – яд, обрекающий на безумие обращения. Для вас моя – источник дара зрецов и внемлецов, как вы их зовете. И еще эликсир долголетия. Последнее обстоятельство выяснилось не так давно. Вот тогда нас и стали ловить без счета, по сути – истреблять. Эргриф и просто грифы желали получить бессмертие. Ты знал это, служитель? Судя по выражению лица, нет… И что выдумал вместо правды? Наверное, приписал мне мечту стать грифьей.
– Замолчи, – тихо приказал гласень.
– А то что? – прищурилась женщина. – Я вам нужна живая и относительно здоровая.
– Для обращения – любая, – отрезал гласень. – Хоть с кожей, хоть…
– Не гожусь я для обращения, – почти весело сообщила женщина. – Иначе приняла бы куда более надежные меры, чтобы умереть вовремя. Сейчас очнется зрец и подтвердит. Во-первых, мне далеко за двести. Скорее всего уже поэтому я не переживу воздействие яда. Во-вторых, я так давно соседствую с вами, людьми, в вашей грязи, что подцепила паразитов. То есть совершенно точно не осилю обращение и погибну, что меня вполне устраивает. Усвоил, гласень?
Насмешливое спокойствие пленницы приводило в бешенство. Возможно, намеренно создаваемое звучанием ее голоса. Гласень понимал это, старался гасить влияние – и все же едва владел собой. Рядом тяжело дышал сотник. Дернулся вперед, на миг замер, давая время скомандовать "нельзя", и в тишине молчаливого согласия завершил движение, бросившее женщину назад, скрутившее ее судорогой боли. "Хорошо ударил, грамотно", – отметил гласень. Следов не будет.
– Узнает внемлец храма маэстро, – тихо, одними губами, прошептал пришедший в сознание зрец. – Не делайте так больше. Вы не понимаете, сколь высока ее ценность. Готовьте карету. Мы выезжаем немедленно.
– Вот и я о том же, – кое-как отдышалась женщина, села и снова усмехнулась. Все так же спокойно. – Не стоит ссориться и переходить к угрозам. Нам еще долго ехать вместе. И вам придется выдавать меня за знатную даму. Потому что вампиров теперь представляют несколько… иначе. А если кто не удивится внешности, значит, помнит про эликсир долголетия и положит всех своих воинов, чтобы заполучить меня. Сотни светцов Гармониума не хватит для охраны от жаждущих эликсира, текущего в моих жилах.
– Она права, – тихо подтвердил зрец.
Медленно сел на кровати, бледный, с жутковатыми серыми губами, измазанными кровью. Живой, вопреки всем стонам и страхам лекарей. И, кажется, с каждым мгновением все более крепкий и энергичный.
– Фарнор, – позвал зрец стража.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
