— Всё нормально. Ты слишком сильно беспокоишься о том, что подумаю я; завязывай с этим. Всё абсолютно нормально. Ты имеешь в виду, у меня грустный или недовольный голос? Что ж, ты забываешь о том, что у меня хроническая депрессия, как и о том, что я, в отличие от некоторых счастливчиков, живу в России. Что касается того, как у меня дела — что ж, меня, скорее всего, вышвырнут из университета за то, что нагрубил преподавателю. Хотя, она скорее походит на жабу, честное слово…
— Чёрт, это… это плохо… это очень плохо. Что конкретно произошло с этой жабой?
— Хм, да ничего особенного — я просто сказал, что её предмет мне не слишком интересен.
— Так ведь не факт, что тебя отчислят, это же просто твоё мнение! Во всяком случае, думаю, если ты извинишься и никогда больше не будешь так делать, всё уладится!
— Что ж, может быть.
— Так и будет!
— … так могло бы быть…
Они поговорили ещё немного. Всё это время он лежал на том же месте, смотря на зажигающиеся одну за другой звёзды. Стало прохладно, особенно спине. Он не знал, сколько времени. Наверное, нужно было вставать, но ему не хотелось снова входить в этот бессмысленный автоматический ритм. Встать и пойти казалось чем-то нереальным и непосильным.
«Ну и ладно. Так и буду лежать здесь. Настолько уже всё равно, достало…»
Ему показалось, что в небе, окаймлённом по краям мутным светом городских огней, послышался хрустальный смех.
Это, очевидно, металлические браслеты бряцали друг о друга.
«Нет, ну это даже не смешно, это до смешного ничтожно! Этого я никак не ожидала; я-то была уверена, что он убьётся… Даже не знаю, что теперь с этим делать и что думать по этому поводу».
Смех был горько-саркастический.
[1] Эио-ом («эио» — небо, «ом» — предлог к, т. е. дословно «к небу») — животные, по виду напоминающие нечто среднее между рысью и львом, при этом имеющие крылья и способные летать довольно высоко и на большие расстояния. Эио-ом обладают полностью белой окраской и обычно янтарного цвета глазами. Под ушами у этих животных находится два больших пера; перья также есть на кончике хвоста.
Эти животные считаются священными и взаимосвязаны с людьми по нескольким причинам. Во-первых, питаются эио-ом «сгустками» энергии шарообразной формы, которые возникают на местах, где люди эту энергию использовали. Проходит это в виде настоящей охоты, поскольку поймать эти быстро передвигающиеся сферы не так-то просто. Во-вторых, люди и эио-ом положительно влияют друг на друга при тесном взаимодействии — например, когда сознание человека контактирует с сознанием этого животного во время эио-ом соревнований (на скорость) для достижения лучших результатов. Таким образом люди и эио-ом «делятся» друг с другом жизненными силами.
Этих животных ни в коем случае нельзя использовать в каких-либо практических целях (за исключением облёта границ, что не представляет из себя принудительный труд) и тем более наносить им вред. Человек может «призвать» эио-ом, издав определённый звук, стоя на возвышенности: прилетит тот, что поблизости. Затем животное отпускают; никто не держит их при себе.
Перед эио-ом соревнованиями люди могут выбирать себе животных, предварительно испытывая, и исключительно на этот период цепляют на них «опознавательные перья», чтобы не запутаться, где чей эио-ом. Затем их снимают в обязательном порядке; также перед любыми войнами тщательно проверяют, чтобы на территории поблизости и тем более в самом поселении не было ни одного из этих животных.
Ещё одна особенность эио-ом — эмпатия. Это означает, что во время каких-либо конфликтов — которые случаются крайне редко — животное чувствует половину боли, причиняемой другому. Это позволяет им не наносить смертельных повреждений и вовремя останавливаться.
Обитают эио-ом высоко в горах. Так же, как и люди, они могут использовать священные пещеры.
Все обитатели данного мира — в том числе люди и эио-ом — являются бесполыми.
[2] с этого момента и далее диалог ведется на английском
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Часть 1, глава 2
Глава 2
«When I'm free
When my sun has set
Release myself forever
I have no regret
To be free
I'll exist again
No more lost endeavors
Nothing to contend
When I'm free»
Epica «Unleashed»
«The challenge to be free is a lost enterprise»
Epica «Dancing in a Hurricane»
Жалкий, трясущийся комок страха сидел, свернувшись, на земле, смотря широко раскрытыми глазами, казалось, в пустоту. Он почти не моргал. Изредка, на фоне общей дрожи, он дёргался чуть сильнее.
Она терпеливо ждала.
Комок, похоже, не собирался двигаться. «Помочь ему немного, что ли…»
Она осторожно приблизилась и хотела сесть рядом, но не успела — комок стремительно развернулся, будто его хлестнули чем-то, и схватился за Её ногу.
Казалось, он стал трястись ещё сильнее, ещё и зубы застучали. Видимо, он хочет что-то сказать… Да, действительно. После нескольких неудачных попыток начать комок быстро протараторил:
«Убейте меня пожалуйста!!!»
«О, Вечность… Плохо, совсем плохо».
Человек часто дышал; казалось, в любой момент он может закричать. Тут на какую-то секунду его глаза будто бы прояснились; он использовал её, чтобы выдавить (слова будто вылетали из него с огромным усилием, сопровождаясь придыханием):
— Вы спрашивали, ошибка природы я или идиот. Так вот: я и то, и другое. Закончите это, пожалуйста, поскорее.
— А ещё что сделать… — Она думала.
Его глаза расширились, и в этот раз Она была почти уверена, что он закричит, но он не закричал.
— В… В… Вы же говорили, что я могу выбрать смерть; я же сказал «пожалуйста»!!!
Его глаза наполнились диким отчаянием; он отпустил ногу и распростёрся по земле, повторяя «пожалуйста», «что Вам стоит», «что я должен сделать».
Она поняла, что говорить что-либо бесполезно; лёгкий жест остановил извивания на земле.
«Побудь пока без сознания», — пробормотала Она; затем, повинуясь непонятному порыву, подняла на руки это безвольно повисшее тело.
Они дошли до священных пещер. Там она посадила его у стены. Придерживая голову, положила на холодный камень свою полупрозрачную накидку, свёрнутую в несколько раз.
Ближе к вечеру он очнулся.
— Тебе получше?
— Нет…
Он приподнялся, вышел, шатаясь, из пещеры. Движимая любопытством, Она потихоньку последовала за ним.
Ничего интересного. Дойдя до ближайшей поляны, он повалился на землю, раскинув руки, и лежал.
«Ладно, пусть полежит пока, поприходит в себя…»
Когда Она пришла на то же место спустя пару дней, он валялся там же.
«Нет… Сам, похоже, не справится».
Последующие недели он пребывал в храме для восстановления. Она лично заботилась об этом несчастном создании, которое почти не говорило, молча принимая всё, что дадут, скажут или сделают.
В один прекрасный день он спросил:
«А кто, в итоге, стал следующим жрецом?»
Она улыбнулась и слегка тряхнула головой; в глазах появилось что-то, похожее на облегчение.
— Смотри-ка, начинаешь поправляться. Следующего жреца ты вряд ли помнишь; но он человек спокойный и надёжный, так что не переживай — жаловаться не на что. Уж не думал ли ты, что я сделаю жрецом Арка… — Она прищурилась.
— Как раз это я и думал. Он всегда целился на это место.
— Ну нет! Он ещё похуже, чем ты. Да что там — гораздо. Хотя сейчас вроде ничего, стих. — Она посмотрела на него с лёгким укором.
— Я бы тоже, с радостью… исчез…
— Ну, опять ты за своё?
— Это теперь моё постоянное желание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты ещё просто не отвык от того мира.
— Вряд ли… Я чувствую, что нет больше смысла. Это всё… слишком ужасно, — он посмотрел на Неё усталыми, ищущими понимания глазами.
Она положила свою руку на его.
— Эйи (услышав прежнее имя, он слегка вздрогнул; глаза смотрели куда-то перед собой, отсутствующе), я всё это понимаю, и зря ты считаешь, что я напрасно тебя мучаю…
