Читаем без скачивания Дресс-код для жены банкира - Лиза Сиверс

Если вы являетесь поклонником русской кухни, поезжайте, к примеру, в… Будапешт. Заходите в ресторан «Чайковский». Сначала вы будете шокированы некоторой китчевостью обстановки. Колонны, обширные зеркала и тяжелые плюшевые портьеры, всяческие завитушки, половые в красных рубахах плюс портреты русских композиторов, с укоризной наблюдающих за тем, как вы объедаетесь. А не объесться в этом чудесном месте просто невозможно. Все приготовлено именно так, как и должно быть. Борщи, солянки, огурчики с помидорчиками, соленья, селедка, всякие там кулебяки, пельмени и шашлыки, напоследок – чай, а к нему колотый сахар, чтобы пить вприкуску. Днем в ресторане пусто – заведение по местным меркам недешевое. Соответственно, к одинокой даме интереса никто не проявляет. Поэтому никто не мешал мне размышлять под чай вприкуску.

Итак, Юрочка – пустое место. Однако сразу возникает вопрос: кому это все так сильно понадобилось, что он не пожалел денег на сладкую жизнь, включая красавицу жену и свадебное путешествие? Зиц-председателя можно было бы содержать и поскромнее, не говоря уже о том, чтобы издавать научные труды его мамаши. Если этот кто-то устроил всей нашей семейке такое приятное во всех отношениях житье-бытье, то вряд ли представляет собой циничное чудовище. Хочется верить, что это человек со вкусом, ведь он, судя по всему, сам выбрал нас всех в качестве персонажей. Хотя если отвлечься от моей во всех отношениях безупречной персоны и перейти к Юре с его мамочкой, то можно сказать, что вкус у нашего Карабаса-Барабаса просто декадентский. Впрочем, тем интересней с ним познакомиться.

Да, познакомиться нужно во что бы то ни стало; в конце концов, даже обидно, почему ОН (буду называть его многозначительно, заглавными буквами) отдал меня ничтожнейшему Юре, вместо того чтобы заинтересоваться мною лично. То есть оставить меня себе на десерт! Фу, какие низменные мысли приходят, когда сознательно лишаешь себя сладкого. Хотя, сидя в русском ресторане в Будапеште, можно позволить себе всяческие реминисценции, от сказки «Аленький цветочек» («Кто ты, чудище ужасное?») до «Бесприданницы» Островского («Я – вещь!»).

Вернувшись ближе к вечеру в отель, я обнаружила, что Юрино состояние из маниакальной стадии окончательно перешло в депрессивную. Осознав, что наболтал много лишнего, он пытался задавать наводящие вопросы. Однако я и не подумала сказать ему что-нибудь утешительное типа «была так пьяна, что ничегошеньки не помню». Наоборот, я сухо сообщила, что в то время, как он позволяет себе все что душе угодно, я вынуждена находиться в напряжении, чтобы доставить его живым и здоровым в отель. И ведь настолько позволил себе забыться, что не звонит в банк, узнать, нет ли проблем! (Это я с пафосом и вслух.) Это оттого, что никогда и не был в курсе тамошних дел. (Это я саркастично и про себя.)

– Я всегда в курсе событий, – вяло отбивался Юра, – просто я звоню в Россию, пока ты шляешься по магазинам.

Но про потраченную сумму решил не спрашивать. Эх, жаль, что прокутила так мало.

В таком взъерошенном состоянии мы прибыли в Вену. Кофе меланж и всякие там захер-торты с апфельштруделями быстренько поправили настроение моего мужа. Он прямо сообщил мне, что я его самый близкий человек и ему нечего от меня скрывать, и стесняться тоже нечего. Последнее, очевидно, относилось к объему его талии. И в то время как душа его, по всей видимости, ликовала и порхала, организм испытывал жестокие страдания и стремительно тяжелел. Свиные рульки с кнедликами, сопровождаемые литрами пива, жестоко атаковали печень и желудок. Эстафету подхватывали десерты: взбитые сливки, тяжелые, пропитанные ромом бисквиты, черный шоколад, заварной крем и непременные марципановые свинки – символ богатства и благополучия.

Но в Вене иначе просто невозможно. Атмосфера довольства и сытости, присущая этому городу, затянет кого угодно. В знаменитом отеле «Sacher» круглосуточно выпекают и пакуют в специальные деревянные коробочки неподражаемые захер-торты, заказы на которые поступают по Интернету со всех концов света. Тут же стоит очередь из желающих купить несколько тортов с собой. Толпы туристов скупают сувениры, в частности множество свинок. Кто побогаче – красивых фарфоровых, кто победнее – из искусственного меха.

Впрочем, что нам бедные. Пусть за ними наблюдают другие, жизнь состоятельных граждан гораздо интереснее. И в этом секторе доминируют предпенсионного возраста итальянцы. Жизнерадостно реагирующие на все вокруг, громко болтающие и активно жестикулирующие, они бодро передвигаются из кафе в кафе, каждый раз наполняя помещение шумом и суетой. Женщины в неизменных норках и золоте, с ярким макияжем, мужчины в дубленках и с умеренным брюшком. Сомневаюсь, что они посещали местные музеи и дворцы и ездили смотреть на Голубой Дунай, который оказался совсем не голубым. Скорее приехали просто развеяться и делают это на полную катушку.

А у нас была запланирована умеренная культурная программа. Школа верховой езды с ее представлением, дворец Шенбрунн с рассказом о многодетной королеве Марии-Терезии, которая еще и гениально управляла государством. (Вот на этой кровати она родила всех своих детей. Только подумайте, десять лет практически непрерывной беременности. А что муж? Муж увлекался росписью фарфора или еще какими-то ремеслами.) Потом осмотр «Кочана капусты» – круглого купола на крыше знаменитого здания Сецессиона, детские линии архитектуры Хундертвассера, его облицованные плиткой дома с разнокалиберными окнами. Одной моей знакомой очень нравилась фамилия Хундертвассер. Она даже назвала так своего кота. Правда, мало кто справлялся с таким заковыристым именем. Муж подруги переделал Хундертвассера в Хуню, а сама подруга томно кличет котика Хусси. Котик, кстати, весьма красив, но я отвлеклась.

Юра исправно и даже нарочито звонил в Питер своей секретарше, что-то там спрашивал деловым тоном, насколько это у него получалось. Надо сказать, что дома, в условиях пониженного атмосферного давления, противных осадков и промозглых ветров, ему лучше удавалось изображать делового человека. Мрачность, сдержанность и многозначительно-кислый вид выходили сами собой. Венский климат смягчил Юрины черты, сладости округлили лицо, а пропавшее напряжение сделало его манеры даже какими-то барскими.

Юра рассуждал о всякой всячине, щеголял начитанностью и под конец приобрел себе тирольскую шляпу, украшенную значком вольного стрелка.

– Юра, – в один прекрасный день я не выдержала и предприняла атаку, – ты же декоративная фигура, свинка из марципана. Придет время, и тебя съедят или просто выбросят. Ты хоть знаешь, кто эти люди? Они допускают тебя до себя?

Но взять Юру на испуг не удалось. Нет, он не стал с пеной у рта доказывать мне обратное, приводить примеры своей значимости, компетентности и тому подобное.

– Все мы в какой-то степени несамостоятельны. За каждым кто-то или что-то стоит, – сказал он очень спокойно. – Тебя что-то не устраивает, чего-то не хватает? Послушай меня, не стоит пытаться выуживать лишнее. Или тебе обязательно нужны доказательства того, что человек, с которым ты живешь, полное ничтожество? Тебе от этого станет легче?

Ну, меня мудрыми задушевными речами с толку не собьешь.

– Мне будет по крайней мере интереснее, – отвечаю ему в тон.

Впрочем, может быть, Юра и прав, но отменять свое расследование я не собиралась.

Особого плана у меня не было. Для начала я намеревалась хорошенько изучить наши свадебные фотографии и запомнить все лица. Потом почаще заглядывать в банк, вдруг с кем-нибудь да столкнусь. Другим направлением в поисках было выведывание информации у знакомых Юры. Правда, список был не шибко длинным: Юрина мама и Вадик.

Начать я хотела с Вадика, тем более, параллельно можно было бы хоть как-то развеяться. Но не тут-то было. Вернувшись в Питер и позвонив в его студию, я узнала, что теперь у Вадима очень жесткий график и в данный момент он находится в отъезде – налаживает связи с модными домами в Лондоне. Видимо, уроки английского сильно продвинулись, а финансовая база упрочилась.

Пришлось напроситься в гости к Ольге Арсеньевне. Предлог был: отчет о поездке; хотя можно было сразу с уверенностью сказать, что мы ходили не туда и смотрели не то. Так оно и оказалось. Не найти времени взглянуть на лучшую в Европе коллекцию Гойи! (Это в Будапеште.) Не посетить музей Зигмунда Фрейда! Я каялась и поспешно трясла мешочками с подарками, пытаясь перевести разговор на те достопримечательности, которые мы честно «отработали». История про кота Хундертвассера слегка смягчила ситуацию, и я решилась задать интересующие меня вопросы.

– Есть ли какие-нибудь планы что-нибудь опубликовать? – осторожно закинула я удочку. – Не встречались ли вы на этот предмет с господином Антоновым? Кстати, я еще не совсем разобралась, кто есть кто в банке. Этот господин Антонов, он чем занимается?