Юродивая
Ох, да возьму черпак, по головушке – бряк!..Ох, да справа – черный флаг, слева – Андреевский флаг…А клубничным умоюся, а брусничным – утрусь:Ох ты флажная, сермяжная, продажная Русь!..Эк, тебя затоптал закордонный петух!Песнопевец твой глух, и гусляр твой глух:Че бренчите хмурь в переходах метро?..Дай-кось мужнино мне, изможденно ребро —Я обратно в него – супротив Писанья! – взойду:Утомилася жить на крутом холоду!..
«Лягу на пузо. Землю целую…»
Лягу на пузо. Землю целую.Землю целую и ем.Так я люблю ее – напропалую.Пальцами. Звездами. Всем.
Дай мне билетик!..Дай мне талончик!..Я погадаю на нем:Жить нам без хлеба, без оболочек,Грозным гореть огнем.
Рот мой сияет – ох, белозубо!Жмурюсь и вижу: скелетРыбий, и водкою пахнут губы,И в кобуре – пистолет…
Вот оно, зри – грядущее наше:Выстрелы – в спину, грудь,Площадь – полная крови чаша,С коей нам пену сдуть.
«…Эй-эй, пацан лохматенький…»
…Эй-эй, пацан лохматенький, тя за штанину – цап!В каких ты кинах видывал грудастых голых баб?!Да, змеями, да, жалами, огнями заплетясь,Из вас никто не щупывал нагой хребтиной – грязь!Из вас никто не леживал в сугробном серебре,Из вас никто не видывал, как пляшет на ребре,На животе сияющем – поземка-сволота!..А это я с возлюбленным – коломенска верста —Лежу под пылкой вывеской харчевни для господ —Эх, братья мои нищие! Потешим-ка народ!Разденемся – увалимся – и вот оно, кино:Куржак, мороз на Сретенье, мы красны как вино,М голые, мы босые – гляди, народ, гляди,Как плачу я, блаженная, у друга на груди,Как сладко нам, юродивым, друг друга обнимать,Как горько нам, юродивым, вас, мудрых, понимать…
«Вижу Ночь. Лед…»
Вижу Ночь. Лед.Вижу: Конь Блед.Вижу: грядет Народ —Не Плоть, а Скелет.
Вижу: Смел Смог.Вижу: Огнь Наг.Вижу:Человекобог —Бурят, Грузин, Каряк.
Вижу: Радость – Дым…Вижу: Ненависть – Дом!Вижу: Счастье… Над Ним —Огонь! И за Ним! И в Нем!
Вижу: Разрывы. Смерть.Слышу: Рвется Нить!Чую: нам не посметьЭтоОстановить.
«Чучелко мое смоляное, любименький, жавороночек…»
Чучелко мое смоляное, любименький, жавороночек…Площадь – срез хурмы под Солнцем!А я из вьюги, ровно из пеленочек —На свет Божий прыг!.. А Блаженный-то ВасенькаПодарил мне – ревнуй, сопляк! — вьюжные варежки:Их напялила – вот ладошки-то и горячии,А глаза от Солнца круто жмурю, ибо у меня слезы – зрячии…
Воля вольная,Расеюшка хлебосольная —Черный грузовик во след шиныПирожок казенный скинул —Дай, дай полакомлюсь!..Милость БожьяНа бездорожьи…Не обидь меня, не обидь:Дай есть, дай пить,А я тебя люблю и так —Ни за грош ни за пятак —Дай, дай поцелуйную копеечку…Не продешеви…Дай – от сердца деревянного… от железной любви…Черный грузовик, езжай тише!Пирожки твои вкусны…Я меховая богатейка!Я все дерьмо на копеечку скупила!Я все золотое счастие забыла,Я широко крестилаЧерное полеГрядущей войны.
Дай, дай угрызть!..Жизнь… ох, вкусно…
На. Возьми. Подавись. Мне в ней не корысть.
«…Лоб мой чистый…»
…Лоб мой чистый, дух мой сильный —Я вас, люди, всех люблю.Купол неба мощно-синийЯ вам, люди, подарю.
Вам дитя отдам в подарок.Вам любимого отдам.Пусть идет огонь пожараВолком – по моим следам.
Заночую во сугробе.Закручу любовь во рву!В колыбели – и во гробе —Я – войну – переживу.
И, космата, под вагономПродавая плоть свою,Крикну мертвым миллионам:Дураки! я вас люблю…
Вы себя поубивали…Перегрызли… пережгли…Как кричала – не слыхали! —Я – о бешеной любви!..
Но и в самой язве боли,В передсмертнейшем хмелю,Я хриплю: услышь мя… что ли…Кто живой… тебя – люблю…
Дух белого офицера взирает на Россию нынешнюю
Земля моя! Встань предо мною во фрунт.Кинь тачки свои и тележки.Ладони холеные враз не сотрутНевольничьей острой усмешки.
Дай гляну в сведенное мразом лицо:Морщинами – топи да копиДа тьма рудников, где мерзлотным кольцом —Посмертные свадьбы холопьи.
Россия моя! Меня выстрел сразил,Шатнулся мой конь подо мною,И крест золотой меж ключиц засквозилСтепною звездой ледяною…
И я перед тем, как душе отлететь,Увидел тебя, Голубица:В лазури – церквей твоих нежную медь,Березы в снегу, как Жар-птицы!
Увидел мою золотую жену,Что пулями изрешетили,Узрел – из поднебесья – чудо-страну,Что мы так по-детски любили!
Узрел – домны, баржи и грузовики,Цеха, трактора да литейки:Народ мой, страданья твои велики,Да сбросить вериги посмей-ка!
Тебя обло чудище в клещи взяло —И давит суставы до хруста…И дух отлетел мой.И Солнце взошло.И было мне горько и пусто.
За веру, за Родину и за ЦаряЛежал я в январской метели,И кочетом рыжим горела заряНад лесом, лиловее Гжели!
А я полетел над огромной землей —Над Лондоном, Сеною, Фриско…Но вышел мне срок! Захотел я домой!..И вновь заискрились так близко
Увалы, отроги, поля во грязи…Вот – вымерший хутор: два домаВо яхонтах льдов – слез застылых Руси…Вот – в церкви – пивнушка… О, Боже, спаси:Знакомо все – и незнакомо!
Детишки молитвы не знают… и такОтборным словцом щеголяют…Гляди же, душа, мой исплаканный зрак,На брата-ефрейтора, что, нищ и наг,В миру с котомой костыляет!
На девок панельных. На хлестких купцов.На жирных владык в лимузинах.На черных чернобыльских вдов и вдовцов.В ночлежный декор магазинов.
Не плачь, о душа моя, твердо глядиНа храм, что сожгли сельсоветы, —Теперь над ним чистые стонут дожди,В ночи – светляками – кометы…
Гляди – вот под ветрами трактор гниет…Раскопы пурга обнимает…Гляди, о душа, – твой великий народБез Бога живот свой умает!
Кто это содеял?! К ответу – кого?!..Я всех назову поименно.Я шашки и сабли рвану наголо —За Ад наш трехсотмиллионный!
В толпе Вавилонской сплелись языки,Ослабились древние крови —Гляди же, душа, с межпланетной тоски,Как дула здесь наизготове!
Ах, долго гремел репродуктор в пурге,Трепались в ночи транспаранты —Намаслен уж ствол, и винтовка – к ноге! —Опричники, тля, оккупанты…
Так! Все, что здесь было, – великая ложь!Но, Боже! Я верую в чудоТвое! Я люблю тебя! Ты не умрешь,Красавица, кляча, паскуда,
Век целый тащившая проклятый воз,Блудница, царица, святая, —И я, офицер, зревший кровь и навоз,Скитавшийся между блистающих звезд,Мальчонкой – к буранам седеющих кос,К иссохлой груди припадаю.
Девочка с мандарином. Вечерний рынок
Это крайняя – я – за лимоном стояла!..
Вот глаза ледяные – синее Байкала,Косы из-под платка, что рыбачьи канаты,И все швы на дерюге пальтишка разъяты;Кочерыжка, горбушка, птенец, восьмилетка, —Поднабита людьми рынка ржавая клетка,Все со службы – час пик! — каблуки не источишь,А туда же! – стоишь: мандаринчика хочешь…И распахнуты синие очи иконноНа купюры, на смерч голубей заоконных,На торговку златой мандаринной горою,На лица ее булку,на море людское!В кулачонке вспотевшем зажаты копейки…Ты, проталина вешняя, дудка-жалейка,Заплати – и возьми! Тонкокорый, громадныйОхряной мандарин – и сожми его жадно,Так зажми в кулаке, чтобы кровь стала капать,Чтобы смог сладкий плод на морозе заплакать —По тебе, истопницына дочь, замухрышка,Сталеварного града сухая коврижка.
Торговка шкурами на Иркутском рынке Люба
А вот лисы, а вот лисы, а вот зайцы-волки!..Мездру мороз прошивает кованой иголкой,Меха иней зацелует сизыми губами, —Не горжетка то – ослеп ты: пламя это, пламя!..Звери рыскали по лесу. Дитяток рожали.Целясь, очи потемнели! Локти задрожали!..…А теперь зверье – гляди-ко! — рухлядь, красотища!..Закупи – и вспыхнешь павой, а не мышью нищей,Шею закрути лебяжью лисьими хвостами —Пусть мужик твой, жмот и заяц, затрясет перстами,Затрусит на снег монеты из мошны совецкой:Вот он мех колымский, кольский, обский, соловецкий,Вот – куничий да соболий, искристый, богатый,На руках торговки Любы во пурге распятый, —Рвите, рвите, налетайте, по дешевке сбудуВыпивохам да пройдохам, черни, сброду, люду,А не наглым иноземцам с масленым карманом,А родной толпе дремучей, хвойной, дымной, рваной.
Песня
