– Пошлите ему милое письмо и в нем скромненько сообщите, что написали поэму, а узнав, что он находится неподалеку, решили подарить ему ваше сочинение, поскольку Корнуэлл – его вотчина.
– Что скажет мой отец?
– Несомненно, ваш отец решит, что это несколько необычный поступок. Когда я послал менестрелей ко двору французского короля, чтобы они воспели красоту и таланты вашей сестры, он тоже так думал.
– Так вы считаете, что из-за этого…
– Нет. Но это сыграло свою роль. Юная красавица, прекрасно образованная… Качества, которые короли обычно желают видеть в своих будущих женах.
– Но Ричард не король…
– Он – брат короля, рано или поздно он вернется в Англию, где король все чаще задумывается о женитьбе. И правильно, ибо брак – священный долг монарха, Генрих и так протянул с этим слишком долго.
– Итак… если я пошлю поэму…
Ромео наклонил голову.
– С очаровательным письмом в придачу… что-нибудь трогательное и милое от юной девицы. Кто знает?..
– Так я и сделаю, – заявила Элеанора.
– Без промедления, – с нажимом сказал Ромео.
Она кивнула. Он удалился, а Элеанора вприпрыжку побежала к кустарнику, где ее с нетерпением дожидалась Санча с накидкой в руках.
* * *
Всю жизнь Ричарду, графу Корнуэлльскому, постоянно напоминали о его дяде, в честь которого он был назван, – о Ричарде Львиное Сердце. Величайший полководец своего времени, он уже превратился в легенду: по всей стране ходили рассказы о том, какой ужас наводило на сарацинов одно упоминание его имени. При всем своем мужестве и военном таланте Ричард так и не смог завоевать Иерусалим; однако, если бы не стрела, внезапно оборвавшая его жизнь при осаде замка Шалу, он довел бы до конца священную миссию.
Для молодого человека, которого природа не наделила физической крепостью (хотя принц отказывался смириться с этим обстоятельством), подобное наследство являлось тяжким бременем. Богатырь Ричард Львиное Сердце всю жизнь страдал от приступов жестокой лихорадки, но, едва лишь приступ проходил, силы к нему возвращались. Граф Корнуэлльский не был подвержен какому-то определенному недугу, но временами на него находила необъяснимая вялость и апатия.
Ричард знал, что рано или поздно ему придется отправиться в крестовый поход. От него все этого ждали, и вот теперь, кажется, подходящее время настало. По правде сказать, ему до смерти надоела законная супруга. Каким же надо было быть идиотом, чтобы в двадцать два года жениться на женщине намного старше себя! Безрассудный, опрометчивый поступок. Его ведь все предупреждали – даже сама невеста, – что подобное сумасбродство до добра не доведет. Как же они оказались правы!
Изабелла была дочерью Вильяма Маршала – одного из наиболее влиятельных (можно сказать, самого влиятельного) вельмож Англии. Если б после смерти короля Джона Вильям Маршал не поддержал Генриха, народ бы не согласился провозгласить мальчика королем.
Как же глупо было жениться на вдове Джилбера де Клэра, уже родившей к тому времени шестерых детей! Какое-то помрачение рассудка! Разумеется, Изабелла была необычайно хороша собой, и тогда разница в возрасте казалась Ричарду даже пикантной. Он убеждал себя, что ему не нужны молоденькие девчонки. Ему более по вкусу зрелые женщины. Итак, он женился, и что вышло? Она, родившая первому мужу шестерых, принесла Ричарду только одного сына. Из-за этого его визиты в опочивальню Изабеллы стали редкими, и тогда она впала в меланхолию, чем окончательно отбила у него охоту к супружеским обязанностям.
Вот положение! Генрих наверняка скажет: «А я тебя предупреждал». Генрих всегда так говорит. А у самого не больно-то все складывается с браком. Давно пора жениться. У короля есть обязанности перед государством. Но Генриху почему-то не везет. Такое впечатление, что никто особенно не горит желанием породниться с английским королем. Он уже посылал послов и в Бретань, и в Австрию, и в Богемию – никакого результата. Потом он решил посвататься к принцессе Шотландской; но поскольку ее сестра уже была замужем за Хьюбертом де Бургом, занявшим пост главного королевского министра после смерти Вильяма Маршала, брак сочли неподобающим – не могут же король и главный министр быть свояками. Поговаривали, что Хьюберт де Бург, раздраженный тем, что король никак не может вступить в брак, пустил слух, будто у короля Английского косоглазие, будто он отличается дурным нравом и склонен к распутству, да еще вероломен и труслив. Ходили даже слухи, что у него проказа. Бедняга Хьюберт, чье всесилие осталось в прошлом, стал жертвой злословия – враги возвели на него напраслину. Ричард не верил наветам, будто де Бург оклеветал короля. Старина Хьюберт – человек хороший. Конечно, он своего не упустит, хочет заграбастать как можно больше золота и владений… а кто не хочет? Но Хьюберт – человек достойный и порядочный (насколько это вообще возможно). Нет, Ричард отказывался верить россказням, распускаемым врагами де Бурга.
Однако факт оставался фактом: Генрих уже не так молод, а невесты у него нет. Он чувствовал себя уязвленным и очень хотел жениться. Семейные проблемы брата его ничуть не волновали. Ричард повел себя как дурак, считал он, пусть выпутывается как знает.
Но Ричард был не из тех, кто слепо покоряется своей судьбе. Он прощупал почву в Риме на предмет развода. Повод был традиционный – кровосмесительное родство с супругой, но папа ответил отказом. И тогда Ричард, не испытывавший более никакого интереса к жене, сосредоточил все свои помыслы на крестовом походе в Святую Землю.
К походу следовало тщательнейшим образом готовиться, может даже год или два, но приготовления эти Ричарду даже нравились.
Он очень удивился, когда из Ле-Бо прибыл посланец с письмом. Еще больше Ричарда заинтриговало само послание, написанное красивым, но явно детским почерком. В письме говорилось, что баллада в стихах – подарок ему от дочери графа Прованского. Она восхищается Корнуэллом, которому посвящены эти стихи, и надеется, что владетель этого прекрасного края будет снисходителен к ее творческому порыву.
Озадаченный Ричард велел привести посланца. – Это дала тебе дочь графа?
– Точно так, господин.
Ричард улыбнулся.
– Кажется, у графа несколько дочерей.
– Четыре, милорд.
– И одна из них недавно стала королевой Франции. Стихи тебе дала та, что по возрасту идет следом?
– Да, госпожа Элеанора.
– Она совсем молоденькая…
– Очень молоденькая, господин.
– Кажется, королева Франции – почти ребенок, а эта, значит, еще моложе.
– Моложе на два года, господин.
Ричард кивнул и наконец отпустил гонца, чтобы тот мог освежиться после путешествия. Потом прочел поэму.
